Лисандр выспался в душном пахучем шерстяном тепле овчарни, стоявшей на отшибе. Лаванда ни о чем его не расспрашивала, зато внимательно его рассмотрела. Глаза у Лисандра черные, похожие на горячие угли. В них так много жизни! Шарль читал в его взгляде гнев, Матильда – любопытство, а Лаванда – будущее. И еще от Лисандра пахло овцами.
– Не хочешь знать, почему я там ночевал?
– Нет.
– Вот за это спасибо.
Лисандр ценил общество Лаванды не меньше, чем общество животных. Сказать по правде, она единственный ребенок, с которым он подружился за всю жизнь. В Бержераке, сколько он себя помнил, он всегда был взрослым: ухаживал за беспомощным дедом, обшаривал мусорные баки в поисках пропитания, пил морскую воду и теплое пиво, ходил в таких грязных лохмотьях, что сторонился окружающих, да и его сторонились. Отброс, помойная крыса, сметливый не по годам, прозорливый на беду себе и другим. И вот появилась Лаванда с нежными розовыми ручками, с соломенными волосами, собранными в пучок, как положено горничной, с круглыми и румяными, как пионы, щеками и ушками, как у эльфа. Она не пропустила ни одной встречи, всегда знала, что сказать и о чем промолчать. Если честно, она сама так часто делала глупости, что не считала себя вправе поучать Лисандра.
– План Бойни… – начала она.
– Кто тебя просил раздобыть план Бойни? – всполошился Лисандр.
– Никто не просил, просто он всем нужен, – ответила Лаванда, припомнив, как подслушала разговор отца с горбатым садовником, когда воровала груши из зимнего хранилища. – Скажи Шарлю, пусть наберется терпения. Нужно еще немного подождать.
– Слишком рискованно, Лав…
– Помолчи, Лили!
– Перестань! Ты же не Батист!
– Не зли меня, так не буду Батистом. Кстати, о Батисте. Знаешь, ведь ему нашли новую работу! Он теперь стражник. В форме похож на помидор. Форма красная, он рыжий. Жуть! Зато доволен собой. Считает себя мушкетером. Мелкая сошка, и все равно может всех донимать безнаказанно, в свое удовольствие.
– А что ему поручили?
– Ничего. Он ночной дозорный, топает по стене. От недосыпа глаза опухли. В общем, урод уродом. А твоя подружка…
– Какая подружка?
– Как же? Эмилия. Чего гримасничаешь? Она красавица, и даже чересчур, я бы сказала.
– Красавица снаружи, уродец внутри, – отрезал Лисандр. – И что с ней?
– Она теперь в свите королевы, ее любимица. Красится, штукатурка сыплется. Вся в павлиньих перьях. Подвеска как у Дамы жезлов. Кринолин и сто нижних юбок шуршат так, что слышно за километр.
– Будуарная жизнь, Лаванда! Думаю, тебе бы не понравилась. Хорошо хоть тебя выпускают за крепостную стену.
– Выхожу, когда есть свободное время.
– Изображаешь служанку?
– Не слишком успешно, по мнению Иларии.
– Она тебя похвалит, когда рак на горе свиснет. Вот уж прирожденная начальница!
– По правде говоря, хорошей начальницей я ее не считаю. Да, она идеально гладит носовые платки и складывает их треугольниками. С линейкой в руках следит, чтобы подушки на диванах раскладывали симметрично, скамеечки для ног стояли возле всех кресел, закладки лежали в каждой книге. Под ее руководством горничные действуют слаженно, словно шестеренки в часовом механизме. И если волосы у них длинней, чем у королевы, их подстригают. Представляешь? Она исполнительна, стремительна, маниакально предана чистоте и порядку. Изверг добродетели. Но мне кажется, что Бенуа повысил ее по совершенно другой причине. У нее секретная миссия.
– Какая же?
– Илария шпионит за папой.
– Думаешь?
– Совершенно уверена.
– А твой отец знает?
– Он знать ничего не хочет.
– Бедный Манфред. Ему ведь хотелось, чтобы Илария достигла успеха! Так рад за нее, что ничего не замечает. Он по-прежнему занимается твоим обучением?
– Только по вечерам. И его сведения об окружающем мире здорово устарели, должна тебе признаться.
– Это лучше, чем ничего, Лаванда! Передай ему от меня привет.
– Конечно. Он тебе тоже всегда передает приветы. Лисандр то, Лисандр это – всегда тебя вспоминает. Ему интересно, чем ты теперь занят.
– Скажи, не скучаю.
– Так и скажу.
Лаванда улыбнулась.
– Знаешь, и я не скучаю. Тоже шпионю понемногу. Когда горничных не хватает, Илария посылает меня убирать покои господина Наймита. Смекаешь?
– Господина Наймита?
– Советника короля. Красавчика-иноземца. Правда, он очень хорош собой. Эй, Лили, успокойся. Красавец снаружи, уродец внутри. Комната у него в таком идеальном порядке, что даже пыль не решается сесть, так что у меня есть время порыться в его вещах. Там есть такой секретер с инкрустацией…
– Его что, поселили в бывшей комнате Лукаса?
– Возможно.
– Ты что-нибудь нашла?
– Нет, но карьерный рост налицо. Если Илария будет направлять меня и дальше в покои важных персон…
– Сообщи, если что разузнаешь.
Так они болтали обо всем и ни о чем, обсуждали всякие пустяки. Время летело быстро. Прислушиваясь к бою часов на башне, Лаванда открыла сумку и достала баночку.
– Держи.
– Мед? Вот это проворство!
– Кухни особо не стерегут, так что моя заслуга невелика.
– Что значит «кухни»? Разве их много?
– Еще бы! Чуть ли не целое крыло. Ну, мне пора, увидимся черед две недели. Да, вот еще что!
