— Я ещё не изучил всех обстоятельств дела, — заюлил собеседник. — И прежде чем я этим займусь, хотелось бы уточнить вопрос о моей оплате. К сожалению, я не настолько богат, чтобы тратить своё время бесплатно. Госпожа Аста Брония говорила, что у вас есть деньги.
— Сколько вы хотите? — беря себя в руки, спросила Ника. — Хвала богам, мне раньше не приходилось пользоваться услугами юристов, и я даже не представляю, как их оплачивают.
Кажется, её слова сильно смутили молодого человека. Опустив глаза, он опять потёр гладкий подбородок.
"Теперь точно до трусов разденет", — горько усмехнулась девушка, наблюдая за душевными метаниями столичного светила адвокатуры и гадая: какую же сумму оно запросит?
— Мне в первый раз приходится вести судебные дела в Этригии, — пробормотал собеседник, во второй раз за разговор удивляя Нику. — Я уточню, сколько берут здешние адвокаты, и сообщу вам.
Попаданка едва не открыла рот от изумления, растерянно подумав: "Это он гадает, сколько с меня можно слупить, или у парня совесть заговорила?"
— Завтра я выясню все обстоятельства вашего дела, госпожа Юлиса, — уже сухо, по-деловому заговорил молодой человек, хотя в его глазах, плохо различимых в неверном, дрожащем свете факела, на миг мелькнуло какое-то странное выражение. — И к вечеру вам всё сообщу. Ждите.
— Спасибо, господин Ротан, — по мимо воли голос её дрогнул, и одинокая слеза всё же прокатилась по щеке.
— Может быть, я ещё чем-нибудь могу вам помочь? — буркнул адвокат, переминаясь с ноги на ногу.
И Ника неожиданно подумала, что она ему, кажется, понравилась.
— Я совершенно не знаю тюремных порядков, — беспомощно улыбнулась арестантка. — Если рабыня принесёт еду и кое-какие вещи, мне их передадут?
— Разумеется! — преувеличенно бодро кивнул молодой человек. — Почему бы и нет? Город не слишком щедр к узникам, поэтому стражники не мешают родственникам их подкармливать…
Он неожиданно смутился и уже тише продолжил:
— Я зайду к госпоже Бронии и скажу вашей рабыне, что ей следует принести…
— Самой простой еды, лепёшек, изюма, вина и какое-нибудь одеяло, которое будет не жалко здесь бросить.
Она протянула ему три серебряные монетки.
— Я понимаю, что этого мало, но больше смогу дать, только поговорив со своей рабыней.
Ника прекрасно помнила, что спрятала в шкатулку с посланиями Наставника пятьдесят золотых империалов. Если адвокат видел эти письма, значит, Риата нашла деньги. Скорее всего, о них знает и Аста Брония. Возможно, именно поэтому она и сказала Ротану, что у Ники Юлисы Террины "есть деньги"? Но если вдруг гетера прибрала к рукам её денежки, эти риалы не будут лишними.
Согласно кивнув, собеседник принял на ладонь серебряные кружочки.
— До свидания, госпожа Юлиса, — как будто бы даже виновато проговорил молодой человек. — Мне очень жаль, что я оставляю вас в месте, которое никак не подходит такой красивой девушке.
— Спасибо за добрые слова, господин Ротан, — отозвалась Ника самым любезным тоном. — Я очень рассчитываю на вашу помощь.
— Поверьте, госпожа Юлиса, я сделаю всё что в моих силах, чтобы вытащить вас отсюда, — негромко, но прочувственно сказал адвокат. — До свидания, госпожа Юлиса, да хранят вас бессмертные боги.
Освещая путь факелом, молодой человек торопливо направился к двери, изредка оглядываясь и не обращая никакого внимания на негодующие крики и ругательства из соседних камер.
А Ника вернулась на лежанку, чувствуя себя уже гораздо увереннее.
Этригия шумно и весело отмечала главный городской праздник. На стенах домов, в открытых окнах верхних этажей горели зажжённые хозяевами в честь бога Дрина факелы и плошки с маслом. Заметно прибавилось гуляющих, среди которых всё так же в основном преобладала молодёжь. То сбиваясь в многочисленные компании, то вновь разбегаясь, парни шатались по улицам, пытались танцевать или оглашали прохладный вечерний воздух нестройным пением.
Повсюду шныряли очень легко одетые мужчины и женщины самого разного возраста и сложения с ярко накрашенными лицами. Они то и дело приставали к прохожим, настойчиво предлагая разнообразить праздничные удовольствия различными чувственными наслаждениями.
Иногда кто-то из проституток обоего пола заступал дорогу Олкада Ротана Велуса, жарким шёпотом нахваливая свои прелести и таланты, демонстрируя покрытые пупырышками голые груди и ягодицы, хватали за одежду.
Морщась, молодой человек отказывался, обходя неожиданно возникавшее на пути препятствие, грубо отталкивал, а какую-то беззубую старуху даже ударил кулаком в лицо, заставив отпустить плащ.
Как и предполагала Аста Брония, получить разрешение на посещение тюрьмы оказалось довольно легко. Не пришлось даже упоминать имя знаменитой гетеры. Выслушав Олкада, пьяненький эдил, согласно кивнув, тут же приказал рабу принести письменные принадлежности. Торопливо написав несколько строк, скрепил их подкопчённой над пламенем масляного светильника печатью.
