Вернувшись в усадьбу, девушка тщательно перебрала свой немудрящий гардероб. Выбрав самую короткую тунику, служившую ей вместо ночной рубашки, она подогнула подол и приказала служанке пришить его большими, редкими стежками.
Результатом столь смелого дизайнерского эксперимента стало нечто, напоминавшее длинную, до середины бедра, футболку без рукавов. Именно в ней Ника прыгала, отрабатывала удары, со слезами на глазах восстанавливала растяжки.
Но даже боль в мышцах и связках не могла заглушить нараставшего чувства тревоги. Если Аварий и сенатор Юлис последуют совету регистора Трениума, то её брак с главным смотрителем имперских дорог рискует стать реальностью ещё до того, как она успеет хоть что-то предпринять, дабы помешать этому. Похоже, всё-таки придётся рискнуть и довериться императрице.
Хорошенько всё обдумав, девушка уже на четвёртый день потребовала у управителя папирус и чернила, а заодно поинтересовалась: собирается ли тот в ближайшее время посетить столицу?
Смешно пожевав пухлыми, лоснящимися от жира губами, Бест ответил:
— Послезавтра надо бы отвезти продуктов господам и продать на рынке свежую зелень.
— Тогда я попрошу вас взять с собой мою служанку. Мне нужно, чтобы она передала письмо госпоже Септисе и кое-что купила. Надеюсь, вы её не обидите?
— Как вы могли такое подумать, госпожа Юлиса! — круглое, обманчиво добродушное лицо толстяка исказила гримаса незаслуженной обиды. — Клянусь всеми богами, с госпожой Лацией ничего не случится.
— Благодарю, господин Бест, — чуть улыбнулась Ника. — Я тронута подобной заботой.
— Но нас не будет целых три дня, госпожа, — тут же счёл нужным предупредить он.
— Ну и что? — вскинула брови девушка. — Неужели вы не найдёте старательной женщины, которая могла бы мне в это время прислуживать?
Управитель замялся.
— У неё будет не так много дел, — продолжала убеждать собеседница. — А господин Септис обязательно узнает о вашей доброте.
— Я пришлю вам свою дочь, госпожа, — лицо мужчины вновь расплылось в угодливой улыбке. — Она очень прилежная и чистоплотная.
— Вот и прекрасно, господин Бест, — облегчённо вздохнув, кивнула Ника. — А сейчас прикажите принести в мою комнату стол. Я не привыкла возиться с папирусом в кровати.
— Слушаюсь, госпожа, — поклонился управитель.
Минут через двадцать он лично втащил в спальню нечто круглое на одной ножке, искусно сделанной в виде прижавшихся друг к другу обнажённых мужчины и женщины с поднятыми вверх руками, на которые опиралась густо покрытая царапинами столешница.
Заметив удивлённый взгляд хозяйской племянницы, Бест пояснил, вытирая выступивший на лбу пот:
— Он здесь раньше стоял. До тех пор, пока молодой господин на нём капусту не порезал.
— Вы имеете в виду господина Анка Септиса? — уточнила девушка.
— Да, госпожа Юлиса, — кивнул управитель. — Ему тогда было восемь лет, и он очень любил капустные кочерыжки.
При взгляде на безнадёжно испорченную, но всё ещё изящную вещь Нике стало очень любопытно, как отнеслась к столь опрометчивому поступку сына его мамочка? Но подумав, она не стала выяснять подробности столь давнего происшествия.
Дождавшись, когда отпущенник покинет комнату, девушка торопливо набросала тётушке коротенькую записку, в которой просила прислать тёплую накидку и что-нибудь почитать. А то вдруг Бест расскажет покровителю, что его племяннице понадобились письменные принадлежности, а дядя не знает зачем?
Свернув листочек, она не стала его запечатывать, рассудив, что даже при большом желании в тексте трудно отыскать что-то компрометирующее.
Мысленно Ника уже составила послание императрице, осталось только перенести его на папирус.
Макнув кончик заточенного гусиного пера в чернильницу, она вывела:
"Ваше Величество, позвольте выразить сердечную благодарность за милостиво проявленную вами заботу и внимание. В своих мечтах я рассчитывала когда-нибудь увидеть вас в блеске божественной красоты и славы, но не могла даже представить, что удостоюсь чести беседовать с великой государыней. Уже только из-за одной встречи с вами стоило переплыть океан и проехать тысячи арсангов суши. Небожители подарили мне возможность прикоснуться к вашей мудрости, за что я буду неустанно благодарить их всю оставшуюся жизнь. Лишь ваша красота, незаурядный ум и великодушие дают мне надежду на то, что вы с пониманием отнесётесь к затруднениям, постигшим вашу смиренную подданную, и не позволите навечно связать меня с тем, с кем я буду несчастна и одинока.
Мой дядя Итур Септис Даум — регистор Трениума, проявляя родственную заботу, но не обладая вашей мудростью в понимании женского сердца, желает выдать меня замуж за господина Постума Авария Денсима.
Вам, конечно, известен сей достойный гражданин и верный слуга императора. Однако, он стар и не сможет подарить мне счастье материнства. А кому, как не вам, с вашей прозорливостью и безошибочным пониманием жизни не знать, что именно в этом и состоит важнейшее предназначение радланской женщины.
