Хотя именно сплетни о свадьбах, разводах и изменах среди императорской знати всегда являлись излюбленной темой её бесед с придворными дамами и гостями. Принимая всё это во внимание, лекарь не собирался становиться тем человеком, кто напомнит её величеству о существовании девушки, которую та, судя по всему, уже успела забыть.
Вот почему он отрицательно покачал головой.
— Я не могу это взять.
Собеседница вздрогнула, словно от удара, и растерянно пробормотала внезапно осипшим голосом:
— Но почему, господин Акций? Госпожа Юлиса так надеялась на вас…
— Это нарушение придворного регламента, — надменным, не терпящим возражения тоном провозгласил царедворец. — Я всего лишь охранитель здоровья её величества. Если ваша покровительница желает подать прошение — пусть обращается в императорскую канцелярию. Это всё, что я могу сказать.
Развернувшись, он сделал знак внимательно следившему за их разговором ученику и решительно направился к воротам дворца.
— Господин Акций! — голосом полным боли и отчаяния вскричала отпущенница, рухнув на колени, и вцепилась в край его плаща. — Речь идёт о жизни и смерти моей госпожи! Только государыня может спасти её… И вы, если передадите письмо!
Поражённый подобной дерзостью, лекарь замахнулся, намереваясь отхлестать наглую служанку по мокрым от слёз щекам. Но его опередил Крис, ударом ноги заставив женщину отпустить одежду наставника. Однако та, словно не замечая боли и свалившейся в пыль накидки, резво встав на четвереньки, вновь рванулась к Акцию.
— Господин, помогите моей госпоже, господин!
— Пошла прочь, меретта! — злобно рявкнул ученик, явно собираясь нанести новый удар.
— Подожди! — неожиданно для самого себя остановил его врачеватель.
Блестящие от слёз глаза отпущенницы горели такой мольбой и отчаянной решимостью, что лекарь невольно заколебался, подумав с досадой: "Эта не успокоится. Даже если я откажу, попробует передать через кого-нибудь другого. Тогда ещё неизвестно, в чьи руки оно попадёт?"
Несмотря на то, что при их первой встрече Ника Юлиса Террина демонстративно при всех заставила его признать свою ошибку, Бар Акций Новум к немалому своему удивлению понял, что испытывает к этой девушке что-то вроде симпатии. То ли из-за того, что она не стала навязываться императрице, хотя та поначалу проявила к её истории явный интерес? То ли потому, что выказав гордость и немалое благоразумие, отказала принцу Вилиту? А возможно, благодаря тому, с каким пониманием отнеслась к его манипуляциям при осмотре? Или просто из-за её не бросавшейся в глаза, но явной непохожести на окружающих?
Как бы то ни было, царедворец не желал девушке неприятностей, поэтому решил уберечь от необдуманных поступков.
— Ну хорошо, — с видимой неохотой проворчал он. — Я передам письмо государыне…
— О спасибо, добрый господин! — запричитала служанка. — Да хранят вас бессмертные боги! Пусть пошлют они вам долгие годы довольства и…
— Но ты должна поклясться! — оборвав благодарственные славословия, врачеватель на миг замер, перебирая небожителей, но вспомнив, что перед ним бывшая рабыня, сразу отыскал нужное имя. — Карелгом, что уговоришь свою покровительницу больше не беспокоить государыню до тех пор, пока она сама её не позовёт!
— Ой, да как же так, господин? — залепетала женщина, растерянно хлопая ресницами.
— Иначе я уйду! — пригрозил лекарь.
— Клянусь! — вскричала отпущенница, но под требовательным взглядом сурового собеседника выпалила, чётко проговаривая слова. — Клянусь Карелгом, бессмертным сыном Питра, сделать всё, чтобы моя покровительница, госпожа Ника Юлиса Террина, больше не обращалась к государыне, пока она сама её не позовёт.
— Хорошо, — милостиво кивнув, царедворец протянул руку, в которую женщина, всхлипывая и вытирая покрасневший нос, бережно вложила запечатанный восковой печатью свиток. — Можешь идти, я всё сделаю.
— Спасибо, господин Акций, — служанка торопливо поднялась и, не переставая кланяться, неуклюже поправила сползшую накидку. Чувствовалось, что управляться с этой деталью одежды ей явно в диковинку.
— Убери, — негромко распорядился врачеватель, передавая папирус ученику. Кивнув, тот молча спрятал его в корзину с плетёной крышкой.
В мастерской они первым делом ещё раз внимательно осмотрели закупленные травы. Разложив их по стеллажам, Крис отправился в сад за свежими листочками, а его наставник, отыскав на полках свитки с нужными рецептами, вспомнил о письме Юлисы.
Выбрав самый острый из своих ножей, он очень аккуратно срезал печать и углубился в чтение.
Через несколько минут придворный с удивлением понял, что послание написано неожиданно толково, что странно было ожидать от девушки, выросшей на краю земли среди глупых варваров.
Прояви государыня хоть каплю интереса к судьбе внучки казнённого сенатора, он бы, пожалуй, передал это письмо по назначению и, возможно, императрица попыталась бы помочь Юлисе.
Несмотря на опалу, Докэста Тарквина Домнита обладала достаточным влиянием, чтобы расторгнуть свадьбу племянницы какого-то регистора с сыном отпущенника, пусть и очень богатого.
