— И всё-таки я попробую поговорить с государыней, — неожиданно выпалил младший сын императора.
— Вы хотите погубить госпожу Юлису и доставить мне неприятности, ваше высочество? — нахмурился придворный, никак не ожидавший ничего подобного от принца, с которым у него сложились достаточно ровные, доверительные отношения.
— Нет, господин Акций, — поспешил успокоить его молодой человек. — Тут я полагаюсь на ваше мнение. Если вы считаете, что матери лучше ничего не знать о письме, пусть так и будет.
— Благодарю за понимание, ваше высочество, — поклонился врачеватель, скрывая вздох облегчения.
Уже у двери Вилит остановился.
— Господин Акций, вы читаете все письма к моей матери?
— Через меня их очень редко передают, ваше высочество, — холодно усмехнулся лекарь. — Обычно этим занимается её секретарь Авл Фабий Мелий.
— Но всё же, — нахмурился явно не удовлетворённый столь расплывчатым ответом принц.
— Я поставлен вашим великим отцом охранять здоровье его царственной супруги! — гордо выпятив грудь, надменно вскинул подбородок Акций. — Мой долг — беречь государыню от любых огорчений, которые могут нанести вред её самочувствию.
Усмехнувшись, младший сын императора вышел из мастерской, бережно придерживая перевязанную руку, покоившуюся на перекинутой через плечо косынке.
Задвинув за ним засов, врачеватель взял со стола злополучное послание и бросил на угли очага. Папирус моментально вспыхнул. Наблюдая за тем, как пламя жадно пожирает взывавшие о помощи строчки, царедворец с грустью надеялся, что хотя бы в ближайшее время ему не придётся разговаривать о Нике Юлисе Террине.
И ошибся.
Едва государыня вернулась в столицу, как к ней тут же зачастили гости, хотя и не из самых знатных людей Империи. Несмотря на опалу, Докэста Тарквина Домнита и её родственники всё ещё пользовались определённым влиянием.
Но успевшая отвыкнуть от чужих лиц, императрица быстро устала от посторонних, и в этот вечер ужинала в обществе исключительно самых близких людей.
Кроме охранителя здоровья, были любимая наперсница государыни — госпожа Исора Квантия Бела, повсюду сопровождавшая свою царственную подругу, и принц Вилит, внезапно решивший составить матери компанию.
Первоначально присутствие молодого человека, ранее предпочитавшего вечерами шляться по публичным домам и ундиналиям, насторожило врачевателя. Однако вскоре выяснилось, что сына пригласила сама императрица, встревоженная досадным происшествием на занятии по фехтованию.
Несмотря на полученные от лекаря заверения в том, что здоровью Вилита ничего не угрожает, государыня в который раз расспрашивала принца о самочувствии и тех обстоятельствах, при которых он получил тот самый роковой удар.
Госпожа Квантия в нужных местах испуганно ахала, картинно закатывала глаза, настоятельно рекомендуя его величеству вести себя осторожнее, а Акций, скрывая усмешку, наблюдал, как злится младший сын Константа Великого. Судя по всему, воспоминания о собственном промахе на гимнастической площадке нешуточно задевали его самолюбие.
Видимо, окончательно потеряв терпение, принц решил кардинально сменить тему разговора, и дождавшись, когда собеседница замолчит, занявшись жареным угрём, громко поинтересовался:
— Ваше величество, а вы ничего больше не слышали той девушке, с который мы встретились неподалёку от поместья господина Маврия? О внучке казнённого сенатора Юлиса?
Лекарь с трудом удержался от гримасы раздражения, подумав с досадой: "Он же обещал молчать!"
Взгляд, которым императрица одарила охранителя своего здоровья, не предвещал тому ничего хорошего, а лицо моментально приняло скучающе-равнодушное выражение.
— Я хотела встретиться и ещё раз послушать её забавные истории. Вот только госпожа Юлиса внезапно заболела. Но там, кажется, нет ничего страшного, господин Акций?
— Да, ваше величество, — торопливо вытерев губы, подтвердил тот. — Госпожа Юлиса пережила сильное душевное потрясение, но её жизни уже ничего не угрожает.
Кивнув ему с холодной улыбкой, государыня вновь обратилась к Вилиту:
— А почему вы вдруг вспомнили о ней, сын мой?
— Я случайно узнал, что регистор Трениума от имени своей племянницы обратился к императору с просьбой вернуть ей родовое имение младших лотийских Юлисов.
— Имение? — встрепенулась Квантия. — Незамужней девице? Разве так можно?
— Я сам удивился, — вскинул брови принц. — Но оказалось, есть какой-то закон, принятый Сенатом Радла в "эпоху горя и слёз". Он позволяет женщинам наследовать землю, если нет прямых наследников мужского пола.
— Это интересно, — проговорил лекарь самым нейтральным тоном, в душе укоряя себя за то, что не сумел узнать столь необыкновенную новость первым. — "Вот что значит долго не ходить в баню".
— И что решил государь? — живо заинтересовалась Докэста Тарквина Домнита. — Получит Юлиса имение?
— Он передал дело в Сенат! — рассмеялся молодой человек. — Если они приняли такой закон, пусть сами его и исполняют!
