— Ты, Ника, нас так больше не обижай, — сурово нахмурилась Торина Септиса Ульда. — Никто не собирается выставлять тебя напоказ. Просто родной дядя хочет посмотреть, чем его племянница так удивила госпожу Дарцию.
— Прошу вас простить мои необдуманные слова, — потупившись, пролепетала девушка, пряча взгляд. — Конечно, я с удовольствием покажу господину Септису и вам всё что умею. Но как быть с платьем?
Чуть скосив глаза, она посмотрела на враз поскучневших собеседниц. Действительно, тот балахон предназначен только и исключительно для церемонии чествования Великой богини, а в обычной одежде её танец исполнить никак не получится.
— А если взять мужскую тунику? — предложила хозяйка дома.
— Только подлиннее, — проворчала свекровь.
Торопливо закончив с обедом, женщины устремились к сундукам. Пока подбирали подходящий костюм, явилась Дедера с флейтисткой, и Нике пришлось заняться с ней заучиванием мелодии. Затем определились с местом выступления, решив, что удобнее всего будет в переднем внутреннем дворике. Правда, девушка рискует свалиться в бассейн, зато там ровный каменный пол и достаточно места для танцевальных па.
Примерив слегка зауженную тунику младшего сына госпожи Септисы, Ника несколько раз взмахнула руками и ногами, после чего к ужасу тёти и бабули легко села на шпагат, с удовольствием убедившись, что новая одежда совершенно не стесняет движения, жаль только, слегка длинновата.
Видимо, регистор Трениума и в самом деле сильно захотел посмотреть, как пляшет племянница, потому что пришёл домой гораздо раньше обычного, вот только зачем-то прихватил с собой ещё и старшего отпрыска.
Девушку данное обстоятельство не обрадовало, уж слишком явно двоюродный братец демонстрировал своё пренебрежительное отношение к ней. Вот и сейчас по лицу Лептида Септиса Сенса нет-нет, да и проскальзывала глумливая усмешка, а взгляд буквально сочился презрением.
— Ну-ка покажите, госпожа Юлиса, что вы там придумали на краю земли, — улыбаясь, сказал дядюшка, усаживаясь в своё любимое кресло с высокой спинкой.
Расторопная рабыня тут же поставила перед ним бокал с разбавленным вином.
Прочие члены семейства расположились на скамье и табуретах. Из-за занавеса, отделявшего парадную часть дома от семейной, выглядывали любопытные физиономии невольниц.
По знаку Ники флейтистка, одетая в коротенький чистенький хитон, поднесла к губам инструмент. Размеренные, нарастающие звуки пробежали по залу, отражаясь от стен и застывшего зеркала бассейна.
Она танцевала старательно, внимательно вслушиваясь в мелодию и тщательно выполняя движения. Вот только того восторженного упоения, которое охватило её в ночь чествования Великой богини, уже не чувствовала.
Рухнув на одно колено, девушка вскинула вверх руку с растопыренными пальцами. Едва музыка смолкла, Ника, поднимаясь, вновь поймала взгляд Лептида Септиса Сенса. Вот только теперь он таращился на неё с нескрываемым вожделением. Казалось, двоюродный братец вот-вот слюной захлебнётся.
"Вот батман! — с тоской подумала девушка, оправляя подол. — Ну почему я нравлюсь всяким уродам? Он хоть ухаживать попробует для приличия или сразу в койку потащит?"
— Странный танец под странную музыку, — задумчиво пробормотал регистор Трениума.
— А мне очень понравилось! — неожиданно заявила бабуля. — Красиво это у тебя получилось, внучка. И мелодия приятная. Не иначе, как сам лучезарный Нолип наиграл её тебе в уши на своей волшебной кифаре.
— Госпожа Клавдина тоже её танец хвалила, — подала голос хозяйка дома. — Сказала, что никогда не видела ничего подобного.
— Мне он тоже очень понравился, — как-то непривычно застенчиво пролепетала Гэая. — А мне можно будет так попробовать?
— Сразу не получится, — улыбнулась Ника. — Но если захочешь, я тебя научу.
— Что-то ты задумался, сын? — насторожилась Торина Септиса Ульда.
— Девушка благородного рода так танцевать может только на торжествах в честь Великой богини или каких-нибудь женских ритуалах, — твёрдо заявил регистор Трениума. — В других случаях это будет выглядеть слишком…
Он сделал многозначительную паузу.
— … притягательно для мужских глаз.
— Ничего вы не понимаете, — обиженно пробормотала старушка.
— Там, где я танцевала, были лишь женщины, господин Септис, — чуть поклонилась племянница, не на шутку разозлившаяся на эти слова. — "На что это он намекает?"
Сказав вслух:
— А здесь я исполнила танец только для уважаемого и любимого дяди.
— И это правильно, — важно кивнул Итур Септис Даум. — Но больше нигде так танцевать не стоит. Вы меня поняли, госпожа Юлиса?
— Разумеется, господин Септис, — ещё раз поклонилась девушка.
— А то ещё какие-нибудь разговоры пойдут, — проворчал дядюшка, выбираясь из кресла. — Разве что, когда замуж выйдешь, то будешь перед мужем плясать. Ему понравится.
Оставив последние слова хозяина дома без комментариев, Ника поспешила в свою комнату переодеваться.
