— Да, о вашей свадьбе лучше помалкивать до разрешения вопроса с имением. Аттил предлагал вообще вам его не возвращать, ссылаясь на то, что тот закон принимался в чрезвычайных обстоятельствах. Тогда шла война, а сейчас мы живём в процветающей Империи, где женщины занимают своё, отведённое богами, место и находятся под защитой мужчин. И ещё он говорил, что имение всё равно достанется не внучке Госпула Юлиса Лура, а её мужу. Кое-кто из сенаторов его поддержал. Хвала богам, большинство всё же чтит наши законы. Вот и решили пока отправить письмо в Канакерн. Наверное, Аттил рассчитывает за это время уговорить или как-то по-другому повлиять на колеблющихся. И я думаю, если станет известно о вашем браке с Аварием, сторонников у него прибавится, и имение вам не отдадут, что бы там не написали консулы Канакерна.
— Вот об этом я и хотела с вами поговорить, господин Септис, — Ника достала платочек, ужасно довольная тем, что судьба вновь предоставила ей хоть какую-то отсрочку.
— А что такое, госпожа Юлиса? — нахмурился регистор Трениума.
— Западное побережье далеко, — вытерла та покрасневший нос. — Я боюсь, кто-то может попытаться подделать письма консулов.
— Не переживайте, такого не случится, — категорично заявил собеседник. — Правда рано или поздно выяснится, в наказание за подобный подлог очень серьёзное. Для сенатора — пожизненная ссылка, для прочих — каторга или смерть на колу.
— И всё-таки, господин Септис, было бы лучше, если бы вы с господином Юлисом послали своих людей в Канакерн, — с нажимом проговорила девушка. — Пусть они встретятся с господином Картеном, другими консулами; возьмут с них письменные расписки о том: кто я такая, и откуда взялась. А главное — заверят их в храме Нутпена.
— Ваши страхи совершенно безосновательны, — недовольно проворчал дядюшка. — Как ни любит Сцип Аттил брата, своё положение ему дороже. А посылать людей в такую даль я не буду.
— Воля ваша, господин Септис, — раздражённо дёрнула плечом племянница. — Только Аттил с братцем могут провернуть всё это через посредников. Тогда точно никто концов не найдёт.
— Успокойтесь, ничего подобного не случится! — с апломбом заявил регистор Трениума. — Уж поверьте. Я лучше вас разбираюсь в политике. Примерно через месяц, может, чуть позже, придёт ответ из Канакерна, и вопрос с Домилюсом будет решён в нашу пользу.
Мужчина жёстко усмехнулся.
— Если, конечно, вы будете вести себя прилично, а не так, как в Сенате. И не станете где попало повторять ту чушь, что несли его высочеству.
— Господин Септис, — она тщательно сложила мокрый платочек. — Тогда, быть может, мне стоит пока вернуться в имение? Боюсь, что если при мне вновь начнут оскорблять отца, я могу не сдержаться. Нас с госпожой Септисой уже ждут в гости. Возможно, стоит объявить, что после вызова в Сенат мне стало плохо, и вы отправили меня за город поправлять здоровье?
Глубокомысленно хмыкнув, собеседник задумчиво потёр гладко выбритый подбородок.
— Вот сейчас вы рассуждаете разумно, госпожа Юлиса. Действительно, после того, что вы наговорили, вам лучше покинуть Радл. Не будем откладывать. Завтра же отправлю кого-нибудь из коскидов в поместье за фургоном, и через пару дней отправляйтесь.
— А нельзя ли мне на прощание ещё раз сходить в бани Глоритарква? — пользуясь сменой дядюшкиного настроения, попросила племянница.
— Ни в коем случае! — энергично замотал головой тот. — Да вам там проходу не дадут! Разве не знаете, что бани — одно из тех мест, где обсуждают самые свежие новости? Или думаете, женщины не умеют задавать обидных вопросов?
— Умеют, конечно, — смущённо пробормотала Ника, понимая, что по сути возразить родственнику нечего. — Каких только глупостей я от них не наслышалась.
— Вот видите, — усмехнулся регистор Трениума.
Но тут в голову девушке пришла совершенно неожиданная мысль.
— Тогда не сможете ли вы исполнить другую мою просьбу, господин Септис?
— Какую, госпожа Юлиса? — сейчас же насторожился собеседник.
— Мне бы очень хотелось посмотреть на Домилюс, — проникновенно заговорила та. — Посетить склеп с могилами предков, принести жертвы.
— Даже не думайте! — с прежней решимостью оборвал её дядюшка. — Да если вас поймают на чужой земле, неприятностей не оберёшься! Обвинят, сохрани небожители, в воровстве и сделают рабыней. Мало ли таких случаев. Выручай вас потом. Нет уж, госпожа Юлиса. Вот станете там хозяйкой, выйдете замуж и ходите где вздумается.
— Ну хоть издали посмотреть на него можно, господин Септис? — взмолилась племянница. — Отец рассказывал, что там дорога по холмам проходит, а с них прекрасно видно и усадьбу, и склеп. Я понимаю, что уже доставила вам много хлопот, но пожалуйста, позвольте мне хотя бы взглянуть на родительский дом! Обещаю, что обязательно отблагодарю вас и вашу уважаемую супругу за доброту и внимание, с которым вы ко мне отнеслись.
— Хорошо! — недовольно поморщился регистор Трениума. — Я подумаю, что можно сделать, но ничего не обещаю.
— Спасибо, господин Септис, — улыбаясь сквозь слёзы, поклонилась девушка. — Да хранят вас бессметные боги.
