Та воспрянула духом, решив, что нет никакой разницы, кому из них платить деньги. Вторая официантка тоже посмотрела в её сторону и… ушла.
"Вот батман! — едва не взвыла постоялица, показательно игнорируя слова приставучих кавалеров. — Тут бежать надо, а эти курицы копаются! Вот возьму и нажалуюсь на них завтра Серении".
Один из настойчивых ухажёров пододвинулся так близко, что Ника невольно попятилась.
— Куда же ты, красавица? — глумливо усмехнулся молодой человек. — Господин первый сотник не любит, когда не платят за его еду.
— Я ещё никому не задолжала! — не выдержав, огрызнулась девушка, уже отыскивая взглядом путь к бегству.
— А госпоже Серении не нравится, когда беспокоят постояльцев! — громко заявила запыхавшаяся подавальщица.
— Никто и не думал беспокоить! — покачал головой Пирм, а его приятель дурашливо развел руками. — Мы её просто развлекали, пока ты где-то шлялась, лентяйка!
— Простите, госпожа, — поклонилась рабыня путешественнице. — С вас риал и пять оболов. Прошу не гневайтесь. Клянусь богами, такого больше не случится.
Покопавшись в кошельке, Ника отыскала нужные монеты.
— Вы, добрая госпожа, в следующий раз пораньше приходите, — посоветовала невольница, убирая деньги. — Тогда вам никто не помешает.
Судя по сбивчивой речи и устало-испуганным глазам, собеседница сильно переживала из-за того, что заставила клиентку ждать. Зная, как здесь поступают с проштрафившимися рабами, девушка даже пожалела её:
— Всякое бывает, — улыбнулась она, перекидывая край накидки через плечо. — Не беспокойся, я ничего не скажу твоей хозяйке.
— Мы расскажем! — смеясь, пригрозил Пирм. — Если не принесёшь нам по стакану браги!
— Ух Серения тебя и накажет! — пригрозил его спутник.
— Кто же вам поверит, болтуны! — фыркнула подавальщица, и вытерев глаза краем передника, ещё раз поклонилась путешественнице. — Спасибо вам, добрая госпожа.
Снаружи большого зала оказалось уже темнее, чем внутри. Набежавшие облака прикрыли небо тонким покрывалом, лишь в редких разрывах игриво переливались звёзды. Но рачительная хозяйка гостиницы позаботилась об удобстве постояльцев. Вдоль всего тротуара от обеденного зала до барака с комнатами кое-где тускло горели факелы в закреплённых на стенах держателях. Потянуло прохладой. Зябко поёживаясь, сытая и довольная девушка торопливо прошла мимо кухни и почти миновала кладовую, когда заметила впереди приближавшегося человека, в котором без труда узнала знакомого конопатого раба.
— Госпожа Юлиса! — окликнул её невольник, резко ускоряя шаг. — Постойте, госпожа Юлиса! Да стойте же!!!
Вздрогнув от неожиданной наглости, постоялица захлопала глазами, замерев как раз напротив узкого прохода между складом и номерами. В тот же миг оттуда из кромешной тьмы стремительно и бесшумно к ней устремилось нечто огромное, бесформенное и ужасное.
В подобной ситуации Виктория Седова завизжала бы, умирая от страха и прикрывая лицо руками. Ника тоже сильно перепугалась, закричала, но от летящей навстречу неведомой опасности защищалась только левой рукой. Правая нырнула за спину и успела извлечь из ножен кинжал, прежде чем на девушку обрушилась плотная тяжёлая ткань, а плечи выше локтя обхватили чьи-то сильные, каменной твёрдости руки.
Задыхаясь от страха и пропитавшей материю пыли, путешественница с силой согнула руку, нанося удар снизу вверх. Узкий, остро отточенный клинок легко пробил ткань, почти по рукоятку погружаясь в тело неизвестного, решившего поухаживать за ней столь оригинальным способом. Несмотря на толщину материи, раздавшийся над ухом крик ярости и боли едва не оглушил девушку.
Воспользовавшись тем, что железные объятия ослабли, Ника, визжа на пределе слышимости, нанесла второй удар, потом третий. Почувствовав, как противник покачнулся, она рванулась в сторону, стараясь сбросить тяжёлое покрывало. Могучий удар в плечо, развернув, сбил её с ног. Метили скорее всего в голову, но после тройного ранения в живот трудно бить метко. Хотя, если бы враг не промахнулся, меньше чем сотрясением мозга путешественница бы не отделалась.
Не переставая визжать и брыкаться, она откатилась в сторону, и оказавшись на спине, наугад махнула выпростанной наружу рукой с зажатым кинжалом. Тут к визгу хозяйки присоединился пронзительный крик Риаты, сохранявший до этого момента подозрительное молчание.
Поднявшись на колени, путешественница наконец сбросила с головы закрывающую мир тряпку и огляделась, держа наготове оружие. Рядом в грязи валялось большое, скомканное полотнище, похожее на парус или кусок брезента. На тротуаре, чуть присев и потрясая кулаками, самозабвенно орала рабыня, даже глаза прикрыв от усердия.
Встав на ноги, Ника сипло рявкнула, морщась от боли в плече:
— Где они?
— Там, там госпожа! — перейдя на членораздельную речь, затараторила невольница, тыкая пальцем в проход между кладовой и бараком. — Тот здоровый, что бочку приносил, и этот… губастый. Он мне ножом грозил, велел молчать.
