А я-то думала, что столик он получил за свою известность или приятную мордашку. Хотя чему тут удивляться, Магне и без своего хоккея вырос в богатейшей семье нашего города. Его отец занимается строительством в Клостере, выкупает старые обветшалые здания и превращает их в бизнес-центры. Его фамилия частенько мелькала в местных газетах, а лицо появлялось на телевизионных каналах. Так что тут еще нужно подумать, за талант ли Магне пригласили играть в Канаде или за заслуги отца?!
– Я хотела поговорить о Варди, – прокричала я, пропустив вопрос о выпивке.
– Перед смертью он писал мне, – громко ответил он, когда к нашему столику подошла улыбающаяся и явно узнавшая Магне официантка.
Девушка поставила перед нами два широких стакана со льдом и налитой наполовину золотистой жидкостью. Магне, сделав глоток, осушил стакан и попросил у официантки всю бутылку. Та удивленно удалилась, но уже через мгновение вернулась с заказом.
– Не знала, что хоккеистам можно алкоголь, – сказала я, ожидая, что Магне меня не услышит, поскольку он наблюдал за тем, как официантка наполняет его стакан.
– У меня есть повод, – прокричал Магне. – Ну же, Руна, выпей со мной! – Он сунул мне в руку стакан.
Магне старался быть дружелюбным, но его глаза выглядели печальными, словно бы кроме смерти лучшего друга на него свалилось немало проблем. Волосы то и дело спадали на его лоб и лезли в глаза, отчего он небрежно зачесывал их рукой назад.
– Варди?
– Не только, – ответил он, отпивая вторую порцию, которая пошла внутрь намного медленнее, чем первая.
Он, по-видимому, не хотел делиться второй причиной. Вероятно, она была личной, может расставание с девушкой или неудача в хоккее – неважно. Я – младшая сестра его друга, с чего ему доверять мне свои секреты?!
– О чем вы говорили в последний раз?
– Варди сказал, что у него серьезный разговор к тебе, – начал Магне. – Он собирался мне все объяснить, как только переговорит с тобой.
Магне уставился на меня в ожидании. Словно бы я успела побывать на том серьезном разговоре с Варди.
– Он не успел, – сглотнув, ответила я, отставив стакан с бурбоном подальше от себя. – Мы должны были встретиться, но ничего не получилось, а потом я пришла домой, и мама сказала о …
– Не продолжай, – остановил меня он, накрыв мою руку своей.
Его ладонь была горячей, а прикосновение нежным и приятным. Этот чудесный момент прервала Бринт, появившаяся из толпы. Она стянула пустой стул у соседнего стола, чем вызвала шквал негодования. Магне подошел к начавшейся перепалке. Мужчина пытался вернуть стул, что позаимствовала Бринт. Причем выглядело это так, словно двое детей перетягивают игрушку. Магне протянул мужчине купюру и тот отпустил стул, считая себя победителем.
Довольная Бринт подставила свой трофей к нашему столику, уселась и произнесла:
– Здравствуй, Магне, давно не виделись, – а затем потянулась к стакану с бурбоном, что предназначался для меня и уничтожила его.
– Ты та самая Бриндхилд?
Я ожидала, что сейчас разразиться скандал. Бринт ненавидела, когда к ней обращались по полному имени. Она лишь посмотрела на смазливое личико Магне, и, довольная собой, промолчала, что показалось мне странным. И что значит «Та самая?»
На сцене появилась группа «Гринвич», в которой играл Акке Йохансен. Я отвернулась от Магне и Бринт, чтобы получше рассмотреть участников группы.
Солист у микрофона выглядел как типичный участник мото-банды, черная толстовка с капюшоном, джинсовая безрукавка с какими-то нашивками и драные джинсы. Он был похож на человека, от которого порядочные дамы прячут детей и кошелек куда подальше. А вот на лицо парень оказался симпатичен. Обворожительная улыбка, длинные волосы, сзади завязанные в хвост, но сбритые с боков, хитрые глаза и гитара, перевешенная через плечо.
Акке держался где-то в стороне, но выглядел не менее круто, чем солист. На нем была потертая черная джинсовая куртка и футболка с логотипом группы. Взъерошенные волосы и напряженный вид. На сцене он не казался шестнадцатилетним, а выглядел куда взрослее своих лет.
Включая их, в группе был еще тощий черноволосый барабанщик и лысый басист, который своим ледяным взглядом мог потопить «Титаник».
Солист поприветствовал присутствующих поднятыми руками вверх и дал знак музыкантам. По помещению разлилась грубая музыка, а после нее слова песни:
