Маленький Гуго вернулся на кровать со своей коллекцией деревянных животных и в приступе щедрости дал овцу Махелт, корову отцу, а лошадь оставил себе. Он не унимался, пока все не начали издавать звуки, подражая животным. Когда Гуго и Махелт закончили блеять, мычать и ржать, они изнемогали от смеха, отчасти от облегчения, отчасти от полнейшей нелепости столь глупой игры на фоне того, что случилось, и неопределенности будущего.
Эла, графиня Солсбери, поймала себя на том, что снова и снова разглаживает пальцами свое платье, и тут же опустила руки вниз. За ставнями сырые февральские сумерки посягали на остатки дневного света. Она выехала из Солсбери вскоре после рассвета, но путешествие казалось бесконечным – дороги развезло, и ехать в дамском седле было опасно, хотя и необходимо для ее положения. Эла никогда не поехала бы ко двору, если бы не была исполнена решимости поговорить с королем, дабы заставить его поспешить с освобождением ее мужа. Переговоры тянулись шесть месяцев, но о соглашении пока не было и речи. Эла не понимала, почему Иоанн медлит, когда его единокровный брат столь необходим здесь, в Англии, и уже принес немало в жертву королю.
В королевских покоях водрузили столы, накрытые вышитыми белыми скатертями и заставленные угощениями, но трапеза была неофициальной, и король смешался со своими баронами и епископами. Он напоминал Эле волка, который сожрет ее при первой возможности. Она терпеть не могла находиться рядом с Иоанном, потому что держаться на расстоянии от него, не нарушая правил этикета, не получалось. Но сейчас, ради мужа и детей, Эла была готова встретиться с волком в его логове.
– Сир… – Она присела перед королем.
Блистательный в усыпанной драгоценностями, подбитой горностаем и соболем мантии, Иоанн поднял ее.
– Сестра… – Он поцеловал Элу в обе щеки и приподнял ее подбородок указательным пальцем. – Выше нос. Дела идут на лад. Длинный Меч скоро вернется домой… Полагаю, вы приехали поэтому? – Он обвел собравшихся взглядом. – Всем в этой комнате что-то от меня нужно. Если бы им нечего было просить, они бы сюда не явились. Вот еще одна причина скучать по моему милому Уильяму. По крайней мере, он составлял мне компанию, проигрывал в кости и не переживал из-за этого. – Король пристально разглядывал ее, подобно ястребу, высматривающему добычу в траве.
У Элы перехватило горло, как будто ее душили.
– Да, сир, я действительно приехала ради мужа. – Она коснулась рукой шеи, и Иоанн жадно проследил за ее движением.
– По крайней мере, вы честны, а это больше, чем остальные могут утверждать о себе, – оскалился Иоанн. – Честны ли?
Эла молчала, но стояла очень прямо, воображая, что к ее спине привязан стальной прут, который помогает противостоять королю.
– Вы же знаете, Уилл не в цепях, – продолжил король. – Он содержится в почетном заключении.
– За что я каждый день благодарю Господа и Его мать, и все же для меня великое горе, что мужа нет рядом, – сухо ответила Эла. – Детям нужен отец.
– Несомненно, вы должны найти способ утешиться самой и утешить своих детей. – Взгляд Иоанна стал циничным. – Вы весьма изобретательная женщина. Уверен, вы испробовали не все.
Эла выпрямилась:
– Я нахожу утешение в молитве и Господе.
– Ну конечно. – Иоанн казался обиженным.
– Я также молюсь о Ральфе Биго, – добавила она, памятуя о долге перед родней.
Оскалившись, Иоанн взглянул через комнату на норфолкцев.
– Его семья с этим справится.
– Но вы в силах помочь. Он единоутробный брат моего мужа. – Эла тоже взглянула на норфолкцев.
Среди них в обществе нескольких других жен баронов была и Махелт. По крайней мере, долго искать укрытия не придется. Вместе безопаснее.
– И почти мой родственник, потому что графиня Норфолк кувыркалась с моим отцом? – На лице Иоанна читалось презрение. – Нет уж! Биго едва ли можно назвать неимущими.
Король говорил на повышенных тонах, так что его слышали те, кто стоял рядом. Раздались смешки, кое-кто понимающе переглянулся.
– Графиня нездорова и беспокоится об обоих своих сыновьях, – с достоинством ответила Эла.
Продолжая улыбаться, Иоанн повернулся к заставленному яствами столу и взял маленькое, сваренное вкрутую яйцо. Скорлупа яйца была в желтую крапинку, оттого что в воду при варке добавили шафран.
– Ваше нежное сердце делает вам честь, сестра. Это редкость… как и это блюдо. Вы его уже пробовали?
– Нет, сир, – покачала головой Эла.
– Непременно попробуйте. Яйца нелегко раздобыть в это время года, и повар начинил желток райскими зернами, не более и не менее. – Король встал, похотливо взглянул на Элу и протянул ей яйцо.
Прекрасно зная, что райские зерна славятся своим возбуждающим действием, и возмущенная тем, как Иоанн произнес «начинил», Эла покачала головой:
– Сир, благодарю, но я не голодна.
