Я вспомнила то движение, что заметила, когда мы покидали Торму с огненным шаром. Тогда мне показалось, что это лиса или кролик — мелькнула шерсть в кустах, но я не придала значения. Но это вполне могли быть… эти два кретина, думали, что спасают меня, эти паршивые оборотни. А заодно подгадили Тени. И, конечно же, были этим очень довольны.
Дверь в комнату распахнулась с таким грохотом, что мои мысли разбежались. Торин ввалился внутрь, весь такой самодовольный, будто именно он тут главный герой. Моя волчица зашевелилась в груди, но это было уже не то, что раньше. Больше не было влечения, потребности подчиниться альфе и избранному. Все это исчезло, уступив место ярости за то, что он сделал с нами. После всех этих лет издевательств, отказа, боли — он вздумал просто так ворваться в мою жизнь и решать, что мне делать?
Я жаждала его крови. Хотела, чтобы она была у меня под когтями и на языке, когда я буду вырывать ему глотку.
— Привет, моя пара, — весело бросил он. — Я пришел освободить тебя, уже убедился, что порошок не дал побочных эффектов.
Я не сказала ни слова. Просто уставилась на него таким взглядом, от которого у любого, обладающего хоть каплей ума, побежали бы мурашки. Но этот идиот был настолько самовлюблен, что даже не удосужился увидеть чье убийство, пылало у меня в глазах.
Он обхватил мою лодыжку, поглаживая ее, будто имел на это право, и я заставила себя продолжать ровно дышать.
— Рада быть дома, детка? — спросил он. Все еще идиот.
Я сжала челюсти так, что боль отозвалась в висках, но сумела кивнуть. И этого ему оказалось достаточно.
— Скоро ты забудешь о своем времени с Тенью, — добавил он, когда цепь наконец щелкнула, и мою ногу освободили.
В тот же миг волчица сорвалась с цепи.
Я даже не поняла, насколько она была вне себя от ярости, пока не стало поздно. В мгновение ока мы сменили облик, и в волчьем теле я сделала ровно то, что когда-то пытался мой отец — набросилась на альфу Тормы. Я не думала, что Торин успеет среагировать, но каким-то образом этот ублюдок все-таки знал.
— Стой!
Рявкнул он, вложив в слова силу альфы. И, в отличие от прошлых попыток, в волчьем облике его приказ сработал. Мы зарычали, забились, но… по законам стаи мы были вынуждены подчиниться. Хотя его контроль ощущался уже не таким железным.
— Пошли на пробежку, — добавил он и в следующий миг обратился в волка. Быстро. Почти стремительно. Я бы даже впечатлилась… если бы он не был таким козлом.
Моя волчица снова попыталась на него наброситься, но он держал ее под контролем своей магией. Наши лапы двигались только в том направлении, куда он шел, и только потому, что стая этого требовала. Она больше не сопротивлялась, и я знала: где-то глубоко внутри моя волчица все еще лелеяла слабую надежду на то, что сможет вернуть свою пару, как бы зла она ни была сейчас.
А вот человеческая часть меня? Она бы никогда не перестала пытаться оторвать этому ублюдку лицо.
Торин не отпускал контроль до конца пробежки. Было горько и одновременно сладко пересекать земли стаи рядом с тем, кто считался моим избранным, но при этом оставаться чертовой пленницей. Да сколько можно? Сколько еще мне быть жертвой каждого властного козла, который решил, что может навязать мне свою волю?
Сейчас я ненавидела их всех.
Когда Торин закончил, мы вернулись в дом стаи, и он скакал вокруг меня, как игривый щенок. Моя волчица не реагировала. Мы обе с ним закончили. Вскоре он обратился обратно в человека, исчез и вернулся уже одетым, рядом с ним был Джексон. Они сели напротив меня, и я посмотрела в глаза своему старому другу — теперь врагу. Даже с волчьим зрением было видно: он постарел. Этот год нас разделил.
— Что мы можем сделать, чтобы доказать, что твое место здесь? — спросил он, подаваясь вперед, будто действительно надеялся достучаться. — Теперь Торин во главе, и никто больше не будет винить тебя за ошибки твоего отца. Ты даже не представляешь, чего нам стоило вернуть тебя. Не понимаю, почему ты не благодарна.
Моя волчица зарычала. Глубоко, глухо, с той яростью, что копилась в нас годами. Если эти два придурка не угомонятся, я обрушу на их головы всю ярость Царства Теней.
— Чего ты хочешь от нас? — продолжал давить Торин, с идиотской ухмылкой на лице. — А если я дам тебе что-то первым, чтобы доказать, насколько серьезен насчет нашей связи?
Мне надо было вернуться в человеческий облик, чтобы наорать на них, но тогда я окажусь голой перед этими двумя ублюдками и получу совсем другую проблему.
К счастью, прежде чем мне пришлось сделать выбор между голой яростью и просто яростью, кто-то появился на горизонте. Несся через траву, с одеждой в руках и слезами на лице. Симона рухнула передо мной на колени. Ее лицо выглядело потрясенным, руки дрожали, когда она протягивала мне одежду.
— Я могу сделать твою жизнь лучше, чем ты когда-либо могла представить, — сказал Торин, и когда я оторвала взгляд от подруги, то увидела его все с той же самодовольной ухмылкой. Он думал, что загнал меня в угол, размахивая передо мной моей лучшей подругой.
