И самое паршивое, он был прав. Ради этой встречи с Симоной я бы отказалась от многого. Очень многого.
— Оставим вас поговорить, — сказал Джексон. Он знал меня куда лучше, чем Торин когда-либо надеялся узнать. Я всегда дорожила своей независимостью — даже до того, как моя семья навлекла на нас позор — и терпеть не могла, когда за мной следили, как за хрупкой вещью.
Торин хотел возразить, но Джексон прошептал ему что-то на ухо, и тот лишь выдохнул от досады и пошел следом, не споря.
Когда они скрылись из виду, энергия, державшая меня, рассеялась, и я смогла сменить облик. Натянула спортивные штаны, которые принесла Симона, руки дрожали, тело тоже, пока я пыталась взять себя в руки.
— Мера, — прошептала она, все еще стоя на коленях посреди поля стаи. Казалось, ноги ее просто не слушались, настолько сильным был шок.
Сердце колотилось так, что ощущалась боль. Все оказалось куда сильнее, чем я ожидала. Я опустилась рядом с ней на колени. Понятия не имела, как все сейчас пойдет. У Симоны, несмотря на темные волосы, был темперамент настоящей рыжей, как и у меня. Реакций могло быть две: либо она закатит истерику и будет орать, пока не отключится… либо…
Она метнулась вперед и обняла меня так крепко, будто боялась, что я снова исчезну. Слезы душили ее.
— Они сказали, что ты жива, — всхлипывала она, — но я этим ублюдкам ни капли не верила.
Я обняла ее с не меньшей силой, если не с большей. Вдохнула ее запах, анис сегодня чувствовался особенно сильно. Прежде чем я поняла, что происходит, мы обе уже ревели навзрыд и пытались говорить одновременно на всех скоростях сразу:
— Я так скучала по тебе!
— Это был самый длинный год в моей жизни!
— Убью этих гребаных оборотней!
— Как ты могла оставить меня с ними одну?!
И так далее, и тому подобное — выплескивая злость и боль, но не отпуская друг друга ни на секунду. Когда слезы наконец иссякли, мы разлеглись рядом, и я сделала первый по-настоящему глубокий вдох с тех пор, как меня вырвали у Тени. Полный. Очищающий.
— Я не могу остаться здесь, — тихо сказала я. — Я скучала по тебе каждый день, переживала, плакала, потому что не знала, увижу ли тебя снова… Но даже ради тебя я не останусь в Торме, с этой стаей.
На лице Симоны появилось решительное выражение.
— Я бы никогда не попросила тебя об этом. Я более чем готова уйти отсюда навсегда. Даже мои родители… Они не сделали ничего, чтобы помочь мне тебя найти. Ни-че-го!
Я потянулась к ее руке, крепко сжала ее пальцы.
— Ты — лучшая подруга, о которой я только могла мечтать. Ты была со мной даже тогда, когда все было дерьмово. И я никогда не смогу отплатить тебе за это. Но путь, на который я ступила сейчас… — я вздохнула. — Он опасен. Я не хочу, чтобы ты потом жалела, что пошла со мной. Не хочу, чтобы ты пострадала.
Симона выпрямилась и указала на почти идеальную косу в своих волосах:
— Если я смогла научиться заплетать себе волосы, я смогу вообще все, что угодно. Я уже дважды обращалась. Моя волчица и я — в полном контакте. Тебе не о чем волноваться.
Она не понимала. И не поймет, пока не проживет тот год, что прошел у меня.
Жизнь с Тенью, — не для слабых. И сколько бы в ней ни было огня и бравады, Симона все равно была более защищенной, чем я. Ее всю жизнь оберегали родители — как бы она сейчас на них ни злилась.
Я не могла забрать ее с собой, даже если она думала, что именно этого хочет.
— Я тебя люблю, — сказала я. — И сейчас у меня нет выбора, я должна остаться, потому что не знаю, как открыть дверь в Библиотеку. Но когда разберусь — я уйду. Я помогаю Тени с одной очень важной задачей. Он не сможет справиться без меня.
Симона моргнула.
— Тени?..
Черт. Как это объяснить?
— Теневому Зверю, — начала я, — он не совсем такой, как о нем рассказывают. Да, он пугающий и невероятно могущественный. Альфа до мозга костей, ревнивый, властный… И я не раз за этот год мечтала вонзить в него нож. Но в нем есть нечто… большее. Более глубокая судьба, которую я не ожидала. Он может быть удивительно благородным и добрым, если ты его не бесишь.
Симона уставилась на меня с открытым ртом и глазами, как у совы.
— Ты влюблена в Теневого Зверя? — наконец выдохнула она. — В демона из наших кошмаров? В бога, что создал оборотней? — Наклонившись, она приложила ладонь к моему лбу, проверяя температуру.
С усмешкой я мягко отмахнулась от нее:
— Я не влюблена в него. Это было бы верхом идиотизма. Но я должна закончить начатое.
Симона сморщила нос:
— Неужели он в самом деле не может обойтись без тебя? Хотя, честно, я бы тоже не спешила уходить. По словам членов стаи, кто его видел — он, наверное, самая сексуальная тварь на двух ногах, в этом мире.
— Не только в этом мире, — пробормотала я, неожиданно раздраженная тем, что кто-то еще обсуждал его в таком тоне.
Симона побледнела.
— Я не хочу это знать. Мне и так с трудом удается осознать, что ты здесь. Живая. После всего.
Я искренне улыбнулась, и это было странно. Улыбка среди паники, бушующей внутри. Я волновалась за Тень, за библиотеку…
Повернувшись к Симоне, я понизила голос:
