- Всякому дару нужно быть благодарным. И этому тоже. Оставьте мое вино на столе.
- Вы не поняли, я принесу вам целый бочонок. В знак благодарности. Вы сохранили верность святому престолу, не стали потакать барону. Бедолага, он оморочен.
- То будет завтра. Грядущей ночью вино мне понадобится. Вышивальщица совсем плоха, не ровен час меня призовут к несчастной. Говорят, бык ударил ее копытом аккурат в голову, - Паул осторожно забрал бутыль зелья из рук незваного гостя, - Что же мы будем делать без Анны? Только ее рука была настолько легкой, что могла вышить лучшие полотна.
- Вы думаете обо всей своей пастве. Я счастлив быть с вами на одной стороне, - голос градоначальника дрогнул, - Вы не думаете, что наш барон и сам того? Колдун, то есть.
- Ведьма оморочила душу несчастного. Будем добры к нему.
- Вы правы. Барон в момент просветления отправил все драгоценности Люции и даже рубины на сохранение к мм-м, - градоначальник немного замялся, понял, что чуть не сболтнул лишнего, - На сохранение к другу.
- И зачем же он это сделал?
- Чтоб ослабить власть колдовства над собой. Всякому известно, что драгоценные камни хранят чары веками.
- Но и это не помогло несчастному. Простите, но эту ночь я собирался провести в молитве. Да и отец вышивальщицы, не ровен час, призовет меня.
- Я понял вас. Станем молится. Только я для начала немного вздремну.
Градоначальник поспешил выйти из кельи. Паул вздохнул. Зелье Люции нужно как можно скорей спрятать. А еще лучше разделить на несколько флаконов поменьше. Потерять часть не так жаль, как потерять сразу все. Старик крутанул в руке полную чашу. Ну, хотя бы не яд. Не обманула Люция. Сам того не ведая, градоначальник выполнил роль подопытного. Жив, болтает то, в чем ничего не смыслит, сыплет обещаниями, которые не исполнит. Всё, как всегда.
Нехорошая мысль пришла в голову старика. Бедная Анна, умелая вышивальщица, добрая девушка. Может, испытать на ней действие зелья? Если оно способно вернуть жизнь после того, как человеку перережут горло, то вдруг и здесь поможет? Заодно дарует мастерице долгую жизнь. Вот только детей у девушки никогда не будет.
Паул исповедовал Анну буквально на той неделе. Вышивальщица хотела уйти в монастырь и не по крепости своей веры, а только для того, чтоб избежать брака, рождения детей. Очень уж она этого боялась. Глупость, конечно. На все воля бога! Да и повивальницы в городе есть, роженицы гибнут не слишком часто. Всего лишь каждая третья. Может, стоит Анне помочь? В семье она одна осталась, что станет с родителями, если они потеряют дочку?
Паул вздохнул и перелил капельку зелья в небольшую стекляшку. Подумал, и добавил еще. Вспомнить бы теперь слова заговора, которые ему передала ведьма. Где-то была спрятана ее записка. И сколько девушке нужно спать, чтоб выздороветь? Кости срастаются быстро. Наверное, хватит недели, чтоб избежать смерти. Там уж и само заживет.
Старик припрятал остатки зелья, после чего он накинул поверх рясы тонкий плащ из шерсти, ночью теперь прохладно, а ему ни к чему простужаться. Он неторопливо поднялся по лестнице, обсуждая сам с собой то, что намеревался сделать. По всему выходило, если он и рискует чьей-то душей, так только своей. Анна примет колдовское зелье помимо своей воли.
Свежий воздух наполнил грудь Паула трепетом. Часовня позади, он идет спасать, творить настоящее чудо, быть может, спасет юную жизнь. Внезапно ботинок наступил на что-то подозрительно мягкое. Священник отдернул ногу и пристально посмотрел вниз. Лицо градоначальника исказила гримаса ужаса. Помер? Люция обманула? Хорошо, что сам Паул не успел пригубить зелья!
Внезапно из-за угла выступила тень. Неужто сам дьявол пришел над ним поглумиться? С большим трудом в лице "дьявола" священник узнал Герберта. Легче не стало. Герберт и так опасен, а тут выходит, что Паула застукали на месте преступления. Яд наверняка определят. А его обвинят в преступлении! В убийстве! В сговоре с ведьмой!
- Должно быть, градоначальника хватил удар. Он так рьяно бился за правду.
- Должно быть, на него напали разбойники. Видите клинок в руке? Он до последнего защищал сокровища церкви и вас, святой отец.
- Разбойники?
- У градоначальника перерезано горло. Я сам только что подошел сюда, вы же видели это.
- И зачем же? - Паул вжался в стену часовни спиной. От Герберта исходило ощущение решимости и опасности.
- Вы сами пригласили меня на исповедь, разве не так?
- Именно так, сын мой. Но теперь я спешу в дом вышивальщицы Анны. Такое горе случилось! Градоначальника отмолить можно и потом. Исповедовать его теперь поздно.
Уверенность в том, что зелье необходимо испытать хоть на ком-то стократно выросла у священника. На ком-то, кого не жаль. Умирающая девушка подойдет лучше всего. Если удастся ей помочь – это будет чудо. А если нет? Она и так обречена.
- Вас проводить?
- Со мной моя вера и крест. Я пойду один.
- Доброго вам пути, отец Паул. Я сообщу страже о том, что стряслось.
- Здесь сласти, сбитень, немного хлеба и вот еще, - парень порылся рукой за пазухой, - Яичко вареное.