Отвергнутые Мертвецы полностью

На деревянных скамьях сидели мрачные группки скорбящих. Это были счастливцы, дождавшиеся своей очереди занести покойников внутрь. Люди подняли свои глаза на вошедших космодесантников. Некоторые из них воззрились на Астартес с изумлением, другие же были слишком охвачены скорбью, чтобы уделить им больше одного беглого взгляда. Группа мужчин и женщин проливала слёзы возле тела, лежащего у ног чёрной полированной статуи коленопреклонённого ангела, у которого не было лица. Изгибы и скругления его крыльев облегала едва видимая чёрная дымка, и хотя на его голове не вы́резали черт, Кай почувствовал, что по ту сторону этой незаконченной поверхности что-то есть – словно бы смутные очертания чьего-то лика, плохо различимые в тенях. 

– Что это? – спросил он, зная, что Атхарва не спускает с него глаз, и что он поймёт смысл вопроса.

– Я подозреваю, что там не одна сущность, а множество, – ответил Атхарва. – Великий Океан – отражение этого мира, а как было известно ещё древним алхимикам, "что вверху, то и внизу"[79]. Нельзя изливать в одном месте так много скорби без того, чтобы привлечь внимание живущих по ту сторону завесы.

– Чем бы оно ни было, оно производит ощущение опасного, – сказал Кай. – И... голодного.

– Точно подмечено, – кивнул Атхарва. – И ты прав, считая его опасным.

Кай ощутил укол страха:

– Трон, мы должны предупредить этих людей, чтобы они ушли!

Атхарва рассмеялся и отрицательно покачал головой:

– В этом нет нужды, Кай. Оно не настолько сильно, чтобы вырваться из каменной тюрьмы, в которой оно в настоящий момент находится.

– Вам нравятся мои статуи? – спросил хранитель Храма Горя, закрывая двери и направляясь к космодесантникам и астропату.

– Они великолепны, – ответил Кай. – Где вы их добыли?

– Я нигде их не добыл, я сам их изваял, – сказал мужчина, протягивая руку. – Меня зовут Палладис Новандио, и вы здесь желанные гости. Все вы.

Кай потряс протянутую руку, пытаясь скрыть свой дискомфорт,  когда ощутил резкий укол горя и чувства вины, которые исходили от этого человека.

– Настоящий мавзолей, – сказал Тагор. – Зачем ты собрал в одном месте так много относящегося к смерти?

– Это отвращающие образы, – ответил Палладис.

– Что это значит? – спросил Субха.

– Собрав так много образов смерти и горя в одном месте, ты лишаешь их скорбности, – внезапно осенило Кая.

– Именно так, – подтвердил Палладис. – А почитая смерть, мы тем самым держим её на расстоянии.

– Мы принесли воинов, которые прошли Алой Тропой, – сказал Тагор. – Их смертные останки не должны подвергнуться осквернению со стороны мародёров или стервятников. Нам сказали, что здесь есть кремационная печь.

– Это действительно так, – подтвердил Палладис, указывая на квадратную арку в задней части строения. Кай ощутил безвозвратность, которая витала за этой дверью. Её заслон не мог до конца удержать запах сожжённой плоти, и он проникал в воздух Храма.

– Нам нужно ей воспользоваться, – сказал Атхарва.

– Она к вашим услугам, – почтительно поклонился Палладис.

Кай проследил за тем, как Отвергнутые Мертвецы поднимают своих павших братьев, держа их между собой, как носильщики исполинских размеров. Пожиратели Миров несли Гифьюа, а Атхарва и Севериан подняли к своим плечам Аргентуса Кирона.

– Павший воин должен получить посмертные почести от своих товарищей по крови, – произнёс Тагор, – но эти герои далеко от своих братьев-легионеров, и они никогда больше не увидят свои родные миры.

– Это их родной мир, – сказал Атхарва.

– И их товарищи теперь мы, – добавил Субха.

– Мы будет теми, кто воздаст им почести, – сказал Асубха. – Нас побратала битва, и мы не обязаны хранить верность никакому братству, кроме нашего собственного.

Кай был удивлён, что слышит от этих воинов подобные речи. За то недолгое время, что он с ними провёл, ему не показалось, что они были близки друг другу, но эти слова говорили о внутренней связи, которая коренилась глубже, чем он мог представить. Узы, подобные этим, могут быть выкованы лишь в кровавом котле битв и смертей.

– Идёмте, – сказал Палладис Новандио. – Я вам покажу.

Тагор положил руку на грудь Палладиса и отрицательно покачал головой.

– Нет, не покажешь – возразил он, скаля зубы и едва сдерживая враждебность, от которой его слова звучали ещё резче, чем обычно. – Уход космического десантника – закрытое мероприятие.

– Приношу свои извинения, – сказал Палладис, осознавая угрозу. – Я и в мыслях не держал проявить неуважение.

Космические десантники двинулись по центральному проходу Храма, и все рыдания стихли, а свидетели этого мрачной процессии склонили головы, беззвучно выражая своё безмолвное почтение. Атхарва полыхнул едва уловимым промельком молнии, и дверь, которая вела к печи, открылась на своих ржавых, заедающих от пепла петлях.

Затаивший дыхание Кай проследил, как Астартес скрылись из виду, и наконец-то выдохнул.