Один из моих знакомых помнит, что еще мальчишкой он однажды оказался у окна в тот момент, когда солдаты в немецких мундирах с оружием повели куда-то эстонских детей. Это зрелище привело его в ужас, мать подбежала к нему и оттащила от окна. В одной газетной статье времен немецкой оккупации я прочитала небольшое объявление о том, что та или иная семья расстреляна за то, что скрывала у себя евреев. В заметке говорилось, что пусть это послужит уроком для всех остальных.
Вскоре с разных концов Европы двинулись поезда в Эстонию. Немцы и здесь нуждались в рабочей силе, и сюда стали свозить евреев из других оккупированных стран, например, из Франции и Чехии. В Эстонии в спешном порядке строились новые концентрационные лагеря, а также использовались постройки, ранее занимаемые репрессивными органами Советского Союза.
Весной 2006 года в Эстонском литературном музее в Тарту прошел семинар «Биография и травма», где я показывала свой фильм «Непрошенные воспоминания» и рассказывала о процессе создания фильма. Тогда же прошла и презентация книги – сборника воспоминаний женщин о немецкой оккупации.
Хелью Йыэсаар, которой тогда было 14 лет, вспоминает об одном дне 1944 года, когда она поехала на поезде в Сауэ, под Таллинном, чтоб привезти с молокозавода обрат. «Там стоял странный грузовой состав, таких вагонов я раньше не видела, потому и остановилась поглазеть. И вдруг заметила: из окон высовывались руки, державшие жестяные кружки. Стояла жара, и это была немая мольба: «Мы хотим пить, дайте воды». Но не вид этих пустых кружек наводил ужас. Страшнее было другое: совершеннейшая тишина, ни единого звука. Эта картина врезалась мне в память и теперь не исчезает».
Семилетняя Имби Томберг вспоминает: «Один из прибывших вагонов остановился на запасном пути по соседству со школой. Оттуда вышло несколько семей в приличной штатской одежде, с пожитками в руках. Между школой и аптекой, около дороги, была широкая свободная полоса. Там они и сидели на своих узлах и чемоданах в ожидании следующей отправки. Рядом стояла пара немецких солдат. Вместе с сыном работника нашей школы, мальчиком старше меня на пару лет, мы, усевшись под школьными елочками, разглядывали их. Тут к нам подошла одна девочка нашего возраста. Охранники не помешали. Но из разговора ничего не получилось: девочка не знала эстонского языка, нашего же немецкого явно не хватало для беседы. Позднее я узнала, что это были еврейские семьи, отправленные на лесозаготовки и на деревообрабатывающую фабрику, их устроили в бараках неподалеку от фабрики. Откуда были эти семьи и какова была их дальнейшая судьба, я не знаю».
Поезда смерти, в 1940–1941 годах курсировавшие между Эстонией и Россией, теперь в течение трех лет двигались между Германией и оккупированными ею европейскими странами и Эстонией.
Моя мама, в то время 13-летняя, видела в городе Муствеэ ингерманландцев, пришедших пешком и продолжавших путь в сторону Таллинна, среди них были и эстонцы, жившие на территории Ингерманландии. В 1943 году началась отправка ингерманландских финнов (их было около 63 000) с оккупированных Германией территорий в Финляндию через Эстонию. Эта операция считается эвакуацией, так же, как в немецких документах «эвакуируются» евреи – такая трактовка создает у современного человека представление, что этих людей спасали от насилия. Я всегда представляла, что ингерманландцев привезли в Эстонию на поезде. Теперь я знаю, что, по крайней мере, часть из них пришла пешком. Для многих стариков и пожилых людей этот длинный путь стал их последней дорогой. Прибывшие в Эстонию ингерманландцы были вынуждены еще долго оставаться в сборных лагерях, прежде чем их переправили в Финляндию.
