Приход к власти Гитлера тут же стал для эстонцев поводом для беспокойства о собственной безопасности. Делопроизводитель расположенного в Таллинне посольства Финляндии Тойво Хейккиля в 1934 году в своем рапорте писал, что приход национал-социалистов к власти в Германии внес нервозность в эстонское общество, люди опасались, что последует экспансия на восток, а значит, страны Балтии вновь окажутся под властью немцев. Тревогу вызывало и то, что многие эстонские немцы безоговорочно восхищались Гитлером и что главным идеологом национал-социалистов был немец, уроженец Эстонии Альфред Розенберг, являвшийся кандидатом на пост министра иностранных дел Германии, и что именно на него возлагали надежды многие местные немцы.
Виктор Кравченко пишет, что мифы, связанные с пактом Молотова-Риббентропа, были выдуманы уже позднее для того, чтоб скрыть позор Сталина за неудавшийся союз. В советских книгах по истории этот пакт назывался «нарушением Гитлером данного слова», а договор Сталина с Гитлером подавался в Советском Союзе и за рубежом как пример дальновидности мудрого руководителя. Согласно этим мифам на территории стран Балтии Сталин готовился к войне с Гитлером. Тем самым июньская депортация 1941 года, аресты и политические убийства объяснялись проводимой «чисткой» прифронтовых территорий от «нежелательных элементов» – фашистов, ибо война с немцами была уже на пороге. На самом деле Сталин до конца верил, что Гитлер не предаст его, и что никакой войны он не готовит. Английский писатель Мартин Амис в своей книге «Страшный Коба: смех и двадцать миллионов жизней» пишет, что еще 22 июня 1941 года, сразу после полуночи, в то самое время, когда советские пограничники услышали грохот маневрирующих немецких танков, границу пересек поезд, везущий в Берлин (в соответствии с договором о взаимной торговле) сырье в подарок от Советского Союза. Только утром Сталин осознал, что Гитлер предал его и дал приказ к контрнаступлению.
Психолог Хейно Ноор вспоминает, насколько психологически и политически тяжкой была эта ситуация для молодых парней 1920–1922 годов рождения. В 1941 году в Хаапсалу на каждом телеграфном столбе висел приказ о том, что уклонение от мобилизации приравнивается к дезертирству и карается расстрелом на месте. Против собственной воли эстонские парни оказались сразу в нескольких ролях. Эльхонен Сакс, живший со своей семьей в Валга, вспоминает, что 18-летнего сына старшей сестры его матери советские органы безопасности поставили перед выбором: или вступить в истребительный батальон, или твоя семья не сможет эвакуироваться в СССР. Эльхонен никогда его больше не видел. Другого сына, 19-летнего, в порядке мобилизации забрали в Красную армию. Так, у эстонских евреев был еще более ограниченный выбор. В 1940–1941 годах советские власти депортировали или убили около 500 евреев из 4500, кроме них, еще 200 евреев было убито органами НКВД. Многие парни, мобилизованные из евреев, были намеренно оставлены на захваченной немцами эстонской территории для организации диверсионных актов. Сталинский режим знал, что он делает – для этих парней это означало верную смерть.
Один из членов созданного во время немецкой оккупации подпольного Эстонского национального комитета сопротивления, юрист и автор многих книг по преступлениям советской оккупации Энн Сарв считает, что выражение «вступить добровольно» – это попытка оккупационных властей скрыть свои преступные цели. Например, стать бойцом истребительного батальона вынужден был и его друг детства Георг Фельдт, закончивший в Таллинне немецкоязычное Ганзейское училище, где давали экономическое образование. Георг был родом из еврейской семьи с острова Гаити, после смерти родителей он был усыновлен семьей дяди, хозяином зеркальной фабрикой в Таллинне. По окончании школы молодой человек работал бухгалтером в Тарту, а в 1938 году прошел службу в эстонской армии и получил эстонское гражданство. После этого женился на эстонке, у них родился ребенок. В 1941 году, когда Германия и Советский Союз развязали войну, Георг знал, что как еврей он должен ходатайствовать о разрешении на эвакуацию семьи из СССР. Однако это разрешение давали ему при одном условии – если он вступит в истребительный батальон. После этого он посоветовался с Энном, и Энн высказал мнение, что, если нет другой возможности, он должен согласиться, но пытаться избегать убийств. Георг, бывший патриотом Эстонии, оказался в безвыходном положении. Своего друга Энн больше не видел.
