- Святой Теренций, епископ города Порта, расположенного при впадении Тибра в море, пожелал, чтобы на его надгробной плите была вырезана такая же надпись, как у отцеубийц, надеясь, что все прохожие будут плевать на его могилу; это было сделано. Волю усопших следует исполнять.
- Конечно.
- Тело Бернара Гвидония, родившегося во Франции близ Рош -Абейль, было, как он приказал, вопреки королю Кастилии, перенесено в церковь доминиканцев, в город Лимож, хотя Бернар Гвидоний был епископом в испанском городе Туй. Можно ли на это что-нибудь возразить?
- Нет, матушка.
- Этот случай засвидетельствован Плантавием де ла Фос.
Молча пропустив еще несколько зерен, настоятельница продолжала:
- Дедушка Фован! Мать Распятие будет погребена в том гробу, в котором спала двадцать лет.
- Это правильно.
- Это будет продолжение ее сна.
- Значит, мне придется заколотить ее гроб?
- Да.
- А казенный гроб будет пустовать?
- Совершенно верно.
- Я готов услужить честной общине.
- Четыре клирошанки вам помогут.
- Заколотить гроб? Я и без них обойдусь.
- Не заколотить, а спустить.
- Куда?
- В склеп.
- В какой склеп?
- Под алтарем.
Фошлеван подскочил на месте.
- В склеп под алтарем!
- Под алтарем.
- Но...
- У вас будет железный брус.
- Да, но...
- Вы приподнимете плиту за кольцо, продев в него брус.
- Но...
- Воле усопших надо повиноваться. Быть погребенной в склепе под алтарем молельни, не лежать в неосвященной земле, остаться после смерти там, где она молилась при жизни, - это предсмертная воля матери Распятие. Она просила нас об этом, вернее - приказала.
- Но ведь это запрещено!
- Запрещено людьми, поведено богом.
- А если об этом узнают?
- Мы вам доверяем.
- Ну, я-то нем, как камень из вашей ограды.
- Капитул собрался. Матери -изборщицы, с которыми я только что еще раз посоветовалась и которые продолжают совещаться, решили, что мать Распятие, согласно ее желанию, будет похоронена в своем гробу под нашим алтарем. Вы только подумайте, дедушка Фован, сколько здесь будет твориться чудес! Как прославит господь нашу обитель! Чудеса исходят от могил.
- Матушка! А что, если уполномоченный санитарной комиссии...
- Святой Бенедикт Второй расходился в вопросах погребения с Константином Погонатом.
- А пристав...
- Хонодмер, один из семи королей германских, вторгшихся в Галлию при императоре Констанции, признал за монахами право быть погребенными в лоне религии, то есть под алтарем.
- Но инспектор префектуры...
- Все мирское есть прах пред лицом церкви. Мартин, одиннадцатый магистр картезианцев, дал своему ордену такой девиз: Stat crux dum volvitur оrbis*.
*Крест стоит, пока вращается вселенная (лат.).
-Аминь! -сказал Фошлеван, неизменно выходивший подобным образом из затруднительного положения, в какое его всякий раз ставила латынь.
Кто слишком долго молчал, тому годятся любые слушатели. В тот день, когда ритор Гимнасторас вышел из тюрьмы с множеством вбитых в него там новых дилемм и силогизмов, он остановился перед первым попавшимся ему по дороге деревом и, обратившись к нему с речью, затратил огромные усилия, чтобы убедить его. Настоятельница обычно соблюдала обет строгого молчания, но сейчас ее охватило непреодолимое желание высказаться; она встала и разразилась целой речью с неудержимостью потока, хлынувшего в открытый шлюз.
