Фошлеван, обращаясь больше к самому себе, чем к Жану Вальжану, забормотал:
- Меня еще одна вещь беспокоит. Я ей сказал, что наложу туда земли. Но мне кажется, что земля в гробу вместо тела... Нет, тут не обманешь, ничего не выйдет, она будет передвигаться, пересыпаться. Носильщики это почувствуют. Понимаете, дядюшка Мадлен, начальство непременно догадается.
Жан Вальжан пристально поглядел на него и подумал, что он бредит.
Фошлеван продолжал:
- Но как же вам, дья... шут побери, выйти отсюда? Главное, все это надо уладить до завтрашнего дня! Как раз завтра мне ведено привести вас. Настоятельница будет ждать.
И тут он объяснил Жану Вальжану, что это награда за услугу, которую он, Фошлеван, оказывал общине: что в круг его обязанностей входит участие в похоронах, что он заколачивает гробы и помогает могильщику на кладбище; что умершая сегодня утром монахиня завещала положить ее в гроб, который при жизни служил ей ложем, и похоронить в склепе под алтарем молельни; что это воспрещено полицейскими правилами, но усопшая принадлежала к того рода праведницам, предсмертной просьбе которых перечить нельзя; что поэтому настоятельница и другие монахини хотят исполнить волю усопшей; что тем хуже для правительства; что он, Фошлеван, заколотит гроб в келье, поднимет в молельне плиту и опустит усопшую в склеп; что в благодарность настоятельница согласна принять в монастырь его брата садовником, а племянницу -воспитанницей; что его брат - это г-н Мадлен, а племянница - Козетта; что настоятельница приказала привести к ней брата завтра вечером, после мнимых похорон на кладбище; что он не может привести в монастырь г-на Мадлена, если тот уже находится внутри монастыря, что в этом заключается первое затруднение, что, наконец, есть и другое затруднение -пустой гроб.
- Какой такой пустой гроб? - спросил Жан Вальжан.
- Казенный гроб.
- Почему гроб? И почему казенный?
- Умирает монахиня. Приходит врач из мэрии и говорит: "Монахиня умерла". Градоначальство присылает гроб. Завтра оно присылает катафалк и факельщиков, чтобы взять гроб и отвезти на кладбище. Факельщики придут, поднимут гроб, а внутри - ничего.
- Так положите в него что-нибудь.
- Покойника? Его у меня нет.
- Нет, не покойника.
- А кого?
- Живого.
- Какого живого?
- Меня, - сказал Жан Вальжан.
Фошлеван вскочил так стремительно, словно под его стулом взорвалась петарда.
- Вас?
- А почему бы и нет?
Жан Вальжан улыбнулся одной из своих редких улыбок, напоминавшей солнечный луч на зимнем небе.
- Помните, Фошлеван, вы сказали: "Мать Распятие скончалась", а я добавил: "А дядюшка Мадлен погребен". Так оно и будет.
- Ну, ну, вы шутите, вы это не серьезно говорите!
- Вполне серьезно Выйти отсюда надо?
- Конечно.
- Говорил я вам, чтобы вы нашли корзину с чехлом и для меня?
- Ну, говорили.
- Корзина будет сосновая, а чехол из черного сукна.
- Во-первых, из белого сукна. Монахинь хоронят в белом.
- Пусть будет белое.
- Вы не похожи на других людей, дядюшка Мадлен.
Увидеть, как игра воображения, являющаяся примером дикарской, смелой изобретательности каторги, возникает среди окружающей его мирной обстановки и посягает на то, что он именовал "житьем-бытьем монастырским", было для Фошлевана так же необычно, как для прохожего увидеть морскую чайку, вылавливающую рыбу из канавы на улице Сен -Дени.
- Все дело в том, чтобы выйти отсюда незамеченным, - продолжал Жан Вальжан. - Вот вам и способ. Но только сообщите мне все подробности. Как это происходит? Где гроб?
- Пустой гроб?
- Да.
- Внизу, в комнате, которую называют покойницкой. Он стоит на двух подставках и накрыт погребальным покровом.
- Длина гроба?
- Шесть футов.
- А какая она, эта покойницкая?
- Комната в нижнем этаже; в ней есть окно с решеткой, - оно выходит в сад и закрывается снаружи ставнями, - и две двери: одна - в монастырь, другая - в церковь.
- В какую церковь?
- В церковь, что на этой улице, в общую церковь.
- У вас есть ключи от этих двух дверей?
- Нет. У меня ключ от двери в монастырь, а ключ от двери в церковь у привратника.
- А когда привратник отворяет эту дверь?
- Когда факельщики приходят за гробом. Как вынесет гроб, дверь сейчас же запирается.
- А кто заколачивает гроб?
- Я.
- Кто накрывает его покровом?
- Я.
- Вы бываете один в это время?
- Никто, кроме врача, не может войти в покойницкую. Это даже на стене написано.
- Могли бы вы ночью, когда все в обители уснут, спрятать меня в этой комнате?
- Нет. Но я могу вас спрятать в темной каморке рядом с покойницкой, -я там держу мой инструмент для погребения, я за ней присматриваю, и у меня есть ключ от нее.
- В котором часу приедет завтра катафалк за гробом?
- В три часа пополудни. Хоронят на кладбище Вожирар, когда свечереет. Кладбище довольно далеко отсюда.
- Я спрячусь в вашей каморке с инструментом на всю ночь и на все утро. Но как быть с едой? Ведь я проголодаюсь.
- Я вам что-нибудь принесу.
- Вы могли бы прийти заколотить меня в гроб часа в два ночи.
Фошлеван отшатнулся и хрустнул пальцами.
- Это невозможно!
- Э, невелик труд - взять молоток и вбить несколько гвоздей в доски!
