Их сопровождала шумная толпа – студенты, художники, молодые люди, члены Кугурды из Экса, рабочие, портовые грузчики, вооруженные дубинами и штыками, а иные и с пистолетами за поясом, как Комбефер. В толпе шел старик, с виду очень дряхлый. Оружия у него не было, но он старался не отставать, хотя, видимо, был погружен в свои мысли. Гаврош заметил его.
– Этшкое? – спросил он.
– Так, старичок.
То был Мабеф.
Расскажем о том, что произошло.
Анжольрас и его друзья проходили по Колокольному бульвару, мимо казенных хлебных амбаров, как вдруг драгуны бросились в атаку. Анжольрас, Курфейрак и Комбефер были среди тех, кто двинулся по улице Бассомпьера с криком: «На баррикады!» На улице Ледигьера они встретили медленно шедшего старика.
Их внимание привлекло то, что старика шатало из стороны в сторону, точно пьяного. Хотя все утро моросило, да и теперь шел довольно сильный дождь, шляпу он держал в руке. Курфейрак узнал папашу Мабефа. Он был с ним знаком, так как не раз провожал Мариуса до самого его дома. Зная мирный и более чем робкий нрав бывшего церковного старосты и любителя книг, он изумился, увидев в этой сутолоке, в двух шагах от надвигавшейся конницы, старика, который разгуливал с непокрытой головой, под дождем, среди пуль, почти в самом центре перестрелки; он подошел к нему, и здесь между двадцатипятилетним бунтовщиком и восьмидесятилетним старцем произошел следующий диалог:
– Господин Мабеф! Идите домой.
– Почему?
– Начинается суматоха.
– Отлично.
– Будут рубить саблями, стрелять из ружей, господин Мабеф.
– Отлично.
– Палить из пушек.
– Отлично. А куда вы все идете?
– Мы идем свергать правительство.
– Отлично.
И он пошел с ними. С этого времени он не произнес ни слова. Его шаг сразу стал твердым; рабочие хотели взять его под руки – он отказался, отрицательно покачав головой. Он шел почти в первом ряду колонны, и все его движения были как у человека бодрствующего, а лицо – как у спящего.
– Что за странный старикан! – перешептывались студенты. В толпе пронесся слух, что это старый член Конвента, старый цареубийца.
Все это скопище вступило на Стекольную улицу. Маленький Гаврош шагал впереди, во все горло распевая песенку и как бы изображая собой живой рожок горниста. Он пел:
Вот луна поднялась в небеса
– Не пора ли? Ложится роса, – Молвил Жан несговорчивой Жанне.
Ту, ту, ту На Шату.
Король, да бог, да рваный сапог, да ломаный грош – все мое богатство.
Чтобы клюкнуть, – не смейтесь, друзья! – Встали до свету два воробья И росы налакались в тимьяне.
Зи, за, зи На Пасси.
Король, да бог, да рваный сапог, да ломаный грош – все мое богатство.
Точно пьяницы, в дым напились, Точно два петуха подрались. – Тигр от смеха упал на поляне.
Дон, дон, дон На Медон.
Король, да бог, да рваный сапог, да ломаный грош – все мое богатство.
Чертыхались на все голоса.
– Не пора ли? Ложится роса, – Молвил Жан несговорчивой Жанне.
Тен, тен, тен На Пантен.
Король, да бог, да рваный сапог, да ломаный грош – все мое богатство.
Они направлялись к Сен-Мерри.
Толпа увеличивалась с каждым мгновением. Возле Щепной улицы к ней присоединился высокий седоватый человек; Курфейрак, Анжольрас и Комбефер заметили его вызывающую, грубую внешность, но никто из них не знал его. Гаврош шел, поглощенный пением, свистом, шумом, движением вперед, постукивал в ставни лавочек рукояткой своего увечного пистолета и не обратил никакого внимания на этого человека.
Свернув на Стекольную улицу, толпа прошла мимо подъезда Курфейрака.
– Это очень кстати, – сказал Курфейрак, – я забыл дома кошелек и потерял шляпу.
Он оставил толпу и, шагая через четыре ступеньки, взбежал к себе наверх. Он взял старую шляпу и кошелек и захватил с собой довольно объемистый квадратный ящик, который был запрятан у него в грязном белье. Когда он бегом спускался вниз, его окликнула привратница:
– Господин де Курфейрак!
– Привратница! Как вас зовут? – вместо ответа спросил Курфейрак.
Привратница опешила.
– Но вы же хорошо знаете, что меня зовут тетушка Вевен.
– Ну так вот, если вы еще раз назовете меня господин де Курфейрак, то я вас буду звать тетушка де Вевен. А теперь говорите, в чем дело? Что такое?
– Здесь кто-то вас спрашивает.
– Кто такой?
– Не знаю.
– Где он?
– У меня, в привратницкой.
– К черту! – крикнул Курфейрак.
– Но он уже больше часа вас ждет, – заметила привратница.
В это время из каморки привратницы вышел юноша, по виду молодой рабочий, худой, бледный, маленький, веснушчатый, в дырявой блузе и заплатанных плисовых панталонах, больше похожий на переряженную девушку, чем на мужчину, и обратился к Курфейраку, причем голос его, кстати сказать, нисколько не походил на женский.
– Можно видеть господина Мариуса?
– Его нет.
– Вечером он вернется?
– Не знаю, – ответил Курфейрак и прибавил: – А я не вернусь.
Молодой человек пристально взглянул на него и спросил:
– Почему?
– Потому.
– Куда же вы идете?
– А тебе какое дело?
– Можно мне понести ваш ящик?
– Я иду на баррикаду.
– Можно мне пойти с вами?
