– Это огромные, похожие на земных китов существа. Опасные для вас, потому что стоит упасть в воду – и тебя тут же съедает этот монстр. Раз в год над вашим миром появляется солнце. Под его лучами на поверхности расцветают цветы, а с заходом солнца они растворяются в воде.
– Хорошо. Продолжайте.
– Вы сказали, что в Мортруме нет таких, как вы, и на это есть причина. Я думаю, причина в том, что вы бессмертны. Никто из вашего мира не умирает окончательно. Когда человек… ну, вы поняли, существо, подобное вам, погибает, оно превращается в балеопала, подводного монстра, и жизнь души продолжается. Затем, в тот единственный день, когда показывается солнце, жизнь балеопала подходит к концу. Он стремится к свету цветка, чтобы душа, заключенная в теле кита, вновь переродилась в качестве человека. Цикл повторяется снова и снова, до бесконечности. Поэтому таких, как вы, нет в Мортруме. Вы не умираете окончательно. Вы перерождаетесь в своем мире.
Тордек молчал. Смотрел своими жуткими инопланетными глазами и молчал так долго, что я даже немного покраснела, что случается крайне редко.
– Но все же я здесь, – наконец тихо произнес он. – Почему?
– Потому что кто-то убил балеопала. Точнее, вас в теле балеопала. У них ведь нет естественных врагов в природе. Вы не убиваете их, это священные животные, несмотря на их опасность. Но по какой-то причине, когда вы были балеопалом, вас убили. И вот вы здесь.
– И это вы узнали…
– Это мне приснилось. Весь цикл ваших перерождений. Это потрясающе. Удивительно красиво.
– Интересно.
Магистр рассматривал меня почти так же, как утром я – Еву, только страха в глазах не было, лишь нечто, напоминающее легкое беспокойство.
– Это просто сон и все совсем не так? – почти с надеждой спросила я.
– Нет, все совершенно верно. В моем мире души находятся в непрерывном цикле перерождений, хотя и не осознают этого. И да, меня убило что-то, когда я был балеопалом. К сожалению, никто в Мортруме не может сказать, что именно. В наш мир крайне сложно открывать порталы. Любой страж или проводник там – риск, мой народ никогда не видел таких, как вы, страж Даркблум. Как я уже говорил, немагические миры очень разные и порой удивительные. Хорошо, что вы разгадали загадку. Плохо, что нестандартным способом.
– Это нормально? Видеть сны про чужие миры?
– Нормально – очень относительное понятие в нашем мироустройстве, Аида. Я не могу дать оценку проявлениям магии. Однако могу вас поздравить с приобретением новой способности. Заглядывать в иные миры – удивительный дар. Его тоже придется развивать.
Забавно, еще каких-то пару месяцев назад речь шла о запечатывании дара. И вот мы уже его развиваем.
– Это тоже сила?
– А как вы думаете, каким образом Вельзевул обнаружил немагические миры в свое время?
Еще одно наследие Повелителя. Слишком много всего перепало от папочки. Характер, кажется, тоже его. Стоит гордиться родством, наверное, но каждый раз, когда я слышу его имя, вспоминаю красные полосы на спине Дэваля и хочу оказаться как можно дальше от новоявленного родителя.
– Значит, я умею выращивать лимоны и заглядывать в немагические миры. Это победа в номинации «самые бесполезные таланты мира мертвых» или есть кто-нибудь, кто умеет превращать пиво в молочный коктейль или светиться в полнолуние?
– Вы напрасно иронизируете, страж Даркблум. Немногим в Мортруме позволено развивать свой дар. Если вы в числе избранных – значит, Повелитель видит в вас необходимый потенциал. То, что вы называете лимоном, – практически чудо в нашем мире. Не обесценивайте свои крохотные успехи. На то, чтобы стать сильным стражем, уходят годы.
– А если у меня их нет?
Тордек посмотрел на меня с удивлением.
– С чего вы взяли? Вы теперь бессмертны.
– Не знаю. Ощущение.
Я достала из кармана подвеску-перышко, найденную в вещах.
– Что означает ворон? Предзнаменование дурного?
– Не всегда. Гораздо чаще – тайну, связь между магическим и немагическим мирами. В легендах многих миров ворон передает сообщения из мира мертвых. Но в Мортруме не бывает птиц, Аида. Вороны – лишь символ легенд иных миров. Однако…
Тордек поднялся, чтобы принести знакомый котел с пеплом.
– К предчувствиям стоит прислушиваться. Но ни в коем случае не позволять им диктовать свою волю. Прислушайтесь к своим. Что они подсказывают? Что нужно сделать, чтобы тревога исчезла?
– Кажется, я уже сделала все, чтобы она появилась. И теперь остается лишь пожинать плоды. У вас там, случайно, никакой психолог недавно не преставился? Я бы сходила.
– Многое изменилось в твоем королевстве, мой дорогой.
Самаэль никогда и никому не признался бы в том, как сильно его бесит цоканье лап арахны по брусчатке. Если предложить ей мягкие чехлы, Ева смертельно обидится, но ему порой кажется, что он убьет ее раньше. Наверное, сказывается усталость.
– Многое? Не заметил.
– Аида Даркблум, порталы, открывающиеся сами по себе, девочки, умирающие в неположенное время, прорывы темных душ. Не припомню такого в Мортруме.
– Намекаешь на то, что я отвратительный глава министерства?
– Лишь на то, что власть твоего отца слабеет.
