Подошла к борту и оперлась на перила, всматриваясь в темные воды Стикса, где все так же проплывали огоньки душ, не подозревая, какие драмы разворачиваются в пока еще недоступном для них мире. Счастливые.
– Быть врагом Вельзевула непросто, – произнесла Ева. – Но быть его любимым еще сложнее. Ты справишься, думаю.
Ну вот: единственный, кто меня поддерживает, – это гигантская женщина-паук, на которую я не могу без содрогания смотреть.
– Так что там с заданием? – через несколько минут спросила я. – Магистр хочет, чтобы я заглянула в какой-нибудь мир, как получилось заглянуть к балеопалам. Харон пытался что-то рассказать о мире, где нет земли, или о мертвом мире, но он сам почти ничего не знает, и я даже представить не смогла.
– Прайор ведет тебя длинным путем. Он хочет, чтобы ты увидела нашу историю, но беда в том, что сам до конца ее не знает. Ты знаешь, кто я?
– Арахна. Представитель мертвой расы из глубин вселенной.
– Верно. Я не знаю ни как появилась, ни своих предков. Никогда не видела других арахн, кроме сестры. Арахны бессмертны. Нам не нужны воздух, вода, еда, мы не боимся ни одной силы во вселенной. Ни того, что вы называете радиацией, ни того, что здесь, в Мортруме, считают магией. Мы живем в безжизненных, лишенных света и жизни мирах. Существуем в бесконечном пространстве на безжизненных камнях, рассыпанных по вселенной. Я даже не помню, сколько мы с Лилит провели в таком существовании. Наверное, многие тысячи лет. Время стирает воспоминания, особенно если в них нет ничего, кроме безжизненного серого мира. Снова и снова. Год за годом. Там, где я выросла, даже времени не существует, ведь нет смены дня и ночи.
Не скажу, что после этих слов перестала ужасаться паучьему брюшку и восьми лапам Евы, но сочувствия стало больше. Веками летать на каком-то астероиде…
– Вельзевул считает, что мы с Лилит не помним наше детство и жизнь до Пангеи…
– А что такое… – Я осеклась под укоризненным взглядом арахны. – Извините. Продолжайте.
– Вельзевул считает, мы с Лилит были скорее животными, чем разумными существами. Сама подумай: нас никто не учил общению, никто не объяснял, кто мы и для чего существуем. У нас не было нужд, которые заставляют разум развиваться. Мы ничего не боялись, нам ни разу не причиняли боль. Мы просто жили… как две букашки под огромным камнем. И тут случилась катастрофа.
Я честно пыталась осмыслить то, что говорила Ева, но не могла. Не хватало знаний, воображения, мозгов. Во всех сериалах, что я смотрела, магические миры уже существовали, и никто не объяснял их происхождение. Эльфы были эльфами, орки – орками, а другие планеты представлялись прекрасными технологичными мирами. Нигде не рассказывали, что было «до». Откуда появились фейри и как на Татуине зарождалась жизнь.
– Даже если ты спросишь, я не смогу ответить, что это была за катастрофа. Может, смертные души нашли бы объяснение и для нее: метеорит, столкновение планет, что там еще есть в ваших легендах о космосе? Сама я мало что помню. Лишь вспышку, сильный удар, страшную боль – мы никогда не испытывали боль прежде. А потом мы с сестрой очнулись уже в новом мире. И он был прекрасен.
Ева смахнула с ресниц слезы. Я настолько не ожидала от нее такого проявления простых человеческих эмоций, что растерялась и осторожно погладила ее по ближайшей конечности, до которой дотянулась, – по лапе. Не скажу, что это было очень приятно.
– Я оценила, – фыркнула Ева. – Ты начинаешь мне нравиться, Аида Даркблум.
– А ты умеешь делать паутину? – спросила я.
– Кажется, показалось.
Мы дружно похихикали, и атмосфера стала чуть менее напряженной. Ладно, Ева все еще вызывает во мне смешанные чувства, но, в отличие от Вельзевула, она не выглядит бесчувственным монстром. Хотя если смотреть на внешность, то все должно быть совсем наоборот. Глубокая мысль, надо будет записать.
– Это был мир, которого мы с Лилит никогда не видели. Полный жизни, природы, красоты. Невероятный мир. Над бескрайним океаном парили острова, а реки с них шумными водопадами обрушивались на скалы. Север искрился от чистейшего снега и ледяных гор, напоминающих хрустальные дворцы. Мы назвали этот мир Пангеей.
– На Земле так называют большой материк, который существовал когда-то давно и потом раскололся на континенты.
