– И это тоже верно, разумеется. Просто тогда произошло еще кое-что… Мы с Лилит впервые оказались в живом мире. И нам пришлось выживать. Мы все еще не нуждались в пище и воде, но некоторые обитатели Пангеи причиняли нам боль, а боль нам не нравилась. В небе в бесконечном танце кружили хищные птицы, их клювы и когти оставляли болезненные шрамы. В океане нас поджидали балеопалы, ломающие наши хрупкие кости своими мощными телами. Иные охотились на нас из страха перед неизвестностью, хотя мы никогда не нападали, лишь защищались. Прошло много лет, прежде чем нам удалось научиться жить в новом мире. И мы поняли, что если не обуздаем его, то не сможем здесь жить. А мы хотели. Очень хотели жить в этом прекрасном мире, который подарил нам смысл существования. Мы любили их всех. Балеопалов, птиц, душ – всех, кто дышал, жил, любил и был частью Пангеи. Мы не хотели никому зла, но мы не были частью их мира, и для нас остался лишь один выход – стать богами. Взять власть над миром в свои руки, получить контроль над его законами. Так мы нашли в себе способность управлять энергией, которую сейчас мы зовем магией здесь и жизненной силой в немагических мирах. Мы получили власть над бессмертными душами.
– То есть когда-то все миры, которые мы называем немагическими, были одним большим миром? – недоверчиво уточнила я.
И снова в голове всплыла знакомая картинка. Пазл из шести кусочков, собирающийся в одну большую карту мира. Я думала, что воображение само нарисовало это воспоминание из детства, вдохновившись рассказами об иных мирах, но что, если я действительно собирала воедино разрозненные кусочки некогда существовавшей Пангеи? Этот мир не может быть еще более безумным.
– Все верно, Аида. Когда-то все мы жили в одном мире, были частью большого круговорота душ. Балеопалы, птицы, люди – это были лишь формы, в которые перерождались души. Смерти не существовало. Не существовало Мортрума, судей, кастодиометров. Все это придумали позже, когда случилось непоправимое, а до этого была прекрасная Пангея и мы, ее хранительницы, сестры-арахны. Ева и Лилит. Души боятся таких, как я, лишь потому, что помнят, какими жестокими мы были, восходя на вершину. Должно быть, мы стали вашим проклятьем, потому что лишь с нашим появлением вы узнали, что такое смерть. Не новый этап жизни, не перерождение, а вечная тьма. Такая же, в какой существовали мы с Лилит и в которую отчаянно не хотели возвращаться снова.
– И что случилось потом?
– Не знаю, Аида. Нарушился баланс энергий. Мы заигрались. Система была в идеальном равновесии, магия не вредила миру, потому что ее количество оставалось неизменным. Но то, что мы делали с душами, нарушило этот баланс. Мир развивался, становился сложнее и прекраснее, но цепочка, запущенная мной и Лилит, порождала войны, конфликты, катастрофы. Мы словно объяснили Пангее, что такое тьма. Мы стали для мира не хранителями, а палачами. Лилит попыталась исправить содеянное, создав сильных магов, передав им энергию в надежде, что они вернут баланс, но все стало еще хуже. Магия отравляла мир, в нем просто не было достаточного количества душ, чтобы не вредить ему. Мы слишком многих погубили. А новые души, которые мы создавали, были… другими. И их становилось все больше и больше, пока мир не раскололся на части. С этого момента начинается история Мортрума – одного из осколков Пангеи.
– Тордек рассказывал нам его историю. Но он говорил, что Мортрум был так же прекрасен, как Земля, и даже круче.
– Верно. Но так вышло, что Мортрум стал осколком, приютившим большую часть душ. Их магия его уничтожила. Остался лишь Элизиум – крохотный клочок первозданной жизни. Райский уголок. Души не сразу нашли способ перерождаться в других мирах. Их становилось все больше и больше. Этот мир был слишком мал, чтобы быть домом для душ, и они стали искать другие осколки. Так они нашли Землю. Так они поняли, что могут попытаться спасти остатки своего мира, который продолжал медленно умирать. Мы с Лилит были в отчаянии. Наяву сбывался наш страшный кошмар – мир, который мы так любили, становился подобием безжизненного булыжника, на котором мы родились и выросли. Тогда на помощь пришел Вельзевул. Он восстановил хрупкое равновесие, и они с Лилит полюбили друг друга.
– И что случилось с этой любовью?
– С ней случилась Лилит, – со вздохом ответила Ева. – Случившееся сильно ударило по сестре. Страх потерять все лишил ее разума. Она перестала быть богиней Пангеи и стала лишь женой Повелителя. У них оказались слишком разные взгляды на существование миров. Она пыталась вновь объединить миры, Вельзевул считал, что это невозможно. И что существующая система приведет нас в Элизиум. Тогда Лилит пошла против супруга. Остальное ты и так знаешь.
– Грустная история.
