Я не видела Дэваля с самого возвращения из Виртрума. Насколько знаю, он разыскивал Еву. Из всех детей Лилит он был ей самым близким.
– Не угадала? М-м-м… Дар? Снова нет? Черт, это сложно… Ридж, если это ты, то разлука в пять минут – это не повод для бурных объятий.
– А в несколько месяцев? – раздался знакомый голос.
Ахнув, я обернулась и увидела улыбающегося рыжего паренька, которого я и не надеялась увидеть во плоти вот так, просто стоящего рядом.
– Харриет! Ты вернулся! Тебя выпустили!
– Благодаря тебе, – улыбнулся он. – Спасибо. Знаю, как тебе было непросто принять это решение.
– Что с Шарлоттой?
– Отправили в Аид. Она не смогла доказать, что не хотела ничего плохого. Они так и не выяснили, кто она. Сочли ее пребывание здесь опасным. Мне жаль.
– Все в порядке. Мне жаль ее, но я рада, что ты вернулся. Честно говоря, я думала, что все испортила. И ты отправишься в Аид.
– Думаю, им понравился аргумент о доверии к судебной системе. Души должны знать, что все зависит только от них и их поступков. И ничто не может изменить их приговор. Хотя, надо думать, для некоторых это минус. В любом случае я твой вечный должник. Выпьем как-нибудь после смены? Расскажешь, что у вас здесь происходит.
– Если отпустят – конечно. В последнее время мне не дают гулять, где и когда захочу. Говорят, что слишком опасно.
– Из-за прорывов душ? Были новые? – Харриет нахмурился.
– Да, парочка. И так… много всякого случилось. Потом расскажу.
В толпе вошедших я вдруг заметила Дэваля.
– Слушай, ты много месяцев провел в камере. Расслабься и повеселись. Перепробуй все закуски, напитки, глотни эссенции со вкусом свободы. Поболтаем после официальной части, ладно? Я хочу поздороваться кое с кем.
Харриету и не нужно было предлагать. Я еще не договорила фразу, а он уже несся к столу с закусками, явно намереваясь взять компенсацию за моральный ущерб едой.
А я направилась к Дэвалю. Сама не зная, что скажу. Просто чувствуя, что это, возможно, наш последний шанс поговорить без любопытных взглядов.
– Привет.
– Привет, – ответил он. – Неплохо выглядишь.
– Узнал что-нибудь о Еве?
– Нет. Она словно испарилась.
– Может, ее просто все достали? Она ведь бессмертная арахна. Что с ней могло произойти?
– Может быть, – с явным сомнением откликнулся Дэваль. – Отец уже пришел?
– Не видела. Думаю, он появится эффектно, чтобы сразу всех огорошить известием. Я бы точно дала всем время выпить, потому что новость им определенно не понравится.
– А я думаю, ты преувеличиваешь страдания, которые приносишь окружающим. Идем, пока у нас есть время, надо этим пользоваться.
С этими словами Дэваль, воспользовавшись моей растерянностью, повел меня к центру зала.
– Ты что делаешь? – зашептала я. – Все смотрят!
– И что? Сейчас они многозначительно усмехнутся и решат, что нашли причину, по которой ты живешь в нашем доме. Потом услышат новость от отца и поймут, как ошибались. В том, что брат пригласил сестру на танец, нет ничего предосудительного.
– На какой танец?! Музыка слишком тихая! – возмутилась я.
И в тот же момент, словно повинуясь желанию наследников, музыка зазвучала громче.
Начни я спорить и вырываться, внимания определенно было бы больше. Следом за нами к центру потянулись и другие парочки, так что вскоре я окончательно расслабилась. Хотя все же я бы предпочла, чтобы Дэваль ко мне не прикасался.
В черном костюме он был, без сомнений, хорош. Даже странно, что меня не затоптали влюбленные в Грейва дамочки. Наверное, были наслышаны о скверном нраве среднего сына Повелителя. А может, благоразумно не хотели связываться с нашей безумной семейкой – и в этом я поддерживала их всей душой.
У него была очень горячая кожа. Простое прикосновение к руке отзывалось внутри болезненным и в то же время приятным ощущением. Терпкий горьковатый запах окутывал меня, напоминая обо всех моментах, в которых мы оказывались слишком близко. Синие, как океан, глаза смотрели внимательно и задумчиво.
– Представляешь, как жизнь изменится после сегодняшнего вечера?
О, если бы он только знал, как был прав, то непременно отказался бы от этих пророческих слов.
– Если честно, не очень, – призналась я. – Порой все еще кажется, что скоро все закончится, я отработаю все свои прегрешения и вернусь домой.
– А ты бы хотела вернуться?
– Не знаю. Я бы хотела не умирать. Возвращаться мне некуда.
Зал вдруг погрузился в кромешную тьму. Я вздрогнула. Отовсюду зазвучали взволнованные голоса.
– Какого черта? Надо найти Самаэля…
Я осеклась, ощутив на губах чужое обжигающее дыхание.
– С ума сошел! – Я оттолкнула его, но Дэваль не позволил отстраниться. – Нас увидят!
– Вокруг достаточно тьмы, чтобы скрыть последний поцелуй.
– Последний… – эхом откликнулась я.
И подалась навстречу, ловя драгоценные мгновения. Дэваль прав: совсем скоро Вельзевул объявит меня своей дочерью и точка невозврата будет пройдена. Иллюзия, за которую мы оба цепляемся, это неведение окружающих, закончится. И мы больше не сможем друг друга коснуться.
Почему это так невыносимо страшно?
