- Мой дядя, - начал Лев Ильич, - Яша был легким человеком. Такому человеку, как он, и жизнь была б нужна совсем другая - легкая. А она его с самого начала вон куда потащила. Веселый он был человек. И выпить с ним хорошо было, и поговорить про все на свете, и по улицам погулять. А он, видите, как схватился еще мальчишкой за тот маузер, и держал его, пока его самого тем же маузером... Не ту жизнь он выбрал, а может его не та жизнь выбрала - не по его плечам. И все-таки счастливым он был человеком - мой дядя Яков. Таким счастливым, что вот и сегодня, глядя на страшные эти... - Лев Ильич запнулся, представив не дававший ему покоя, не уходивший из глаз красный гроб, плававший в глиняной яме. - Провожая его, думалось: ну как же тебе повезло, Яша! А счастье его, радость - а ведь он это знал, понимал, всегда понимал, потому и бывал порой веселый как ребенок, - посчастливилось ему встретиться с тетей Раей...
- Ой, что ты, Левушка! - охнула тетя Рая.
- И так посчастливилось, - поднял на нее глаза Лев Ильич, - в самом чуть ли не детстве, когда он себя и человеком еще не сознавал, мужчиной не был. Это, вон, книжные люди все полагают, что коль держит человек в руке пистолет, или там ножик, он - мужчина. Не так ведь, а, тетя Рая?
- Ну знаете!.. - вскинулся Семен.
- Да уж знаем, - не сбился Лев Ильич. - Куда как знаем, навидалась Россия мальчиков с ножами и пистолетами, возомнивших себя мужчинами. Да уж так, кто берет нож, те же от ножа и погибают. Не нами это сказано, а иначе не бывает. И не у таких, как Яша, спину ломали, не такие, как он, за тот стаж собственной кровью расплачивались. А ведь он вернулся. И вот девочки при нем выросли, внучке порадовался, даже начальник ЖЭКа, строгий к своим жильцам, доставляющим ему столько огорчения, и он помнит его добрым словом. А все тетя Рая, ее подвиг, ее только сокрушивший, любовь, которая оказалась посильней ножа. Вот кому всем обязан Яша - не партии своей, вы уж простите меня, Семен, лучше б и не вспоминать здесь - за поминальным, тети Раиными руками сделанным холодцом про это, да и стаж его - не насмешка ли всего лишь? Любовь тети Раи, которая не просто спасла ему жизнь, что уж там жизнь, которая все равно так или эдак, но у всех у нас закончится смертью. Она эту жизнь ему светом наполнила, про который он за пистолетом своим и позабыл бы, коль не она все - не тетя Рая и не любовь ее великая, никакой награды себе не требующая... Давайте мы за тетю Раю выпьем, за подвиг и за страдания ей поклонимся, пожелаем счастья, покоя, сил вырастить внучку и помочь ее и Яшиным девочкам. Будь здорова, Раечка!..
Лев Ильич выпил, отправил в рот кусок холодца и улыбнулся.
- Замечательный у тебя холодец, а я, дурак, все отказывался!..
Все молчали, а тетя Рая тихо плакала.
- Вот мужик вырос, - встала с места нянька и в сердцах громыхнула тарелкой. - Не то что наш, прости Господи, "записи" ему все подавай. "Записи" тебе - как же, музыку! Спасибо тебе, Лева, утешил, спаси тебя Христос!
Все полезли из-за стола.
Рита, когда Лев Ильич протискивался мимо нее, обняла его и поцеловала.
- Еще чай будет, - спохватилась тетя Рая, - у нас и торт есть.
Семен подчеркнуто отворотился от Льва Ильича, отправился на кухню, и Лев Ильич слышал, как он там гневно о чем-то говорил с дамой в пенсне - уж ее голос ему запомнился.
Лев Ильич закурил, к нему подвалил ЖЭК, стрельнул сигарету.
- Пойдем на лестницу, там перекурим.
Они вышли к лифту.
- Послушай, - сказал ЖЭК, глядя на Льва Ильича пьяными, шальными глазами, - у тебя время есть?
- Какое время? - не понял Лев Ильич.
- Да тут, понимаешь, у меня баба, квартиросъемщица из нашего ЖЭКа. Пойдем, слушай, тут уж все, больше не дадут, да и ладно, им тоже отдохнуть надо, а то этот заядлый со стажем заведет сейчас свою шарманку, он, видел, как на тебя вызверился?
- Не могу, у меня еще дела сегодня.
- Да брось ты, дела! Все равно всего не переделаешь. Это такая, я тебе скажу, баба - и коньяк есть, все, как положено. Тоже Фира, между прочим. Про все - как есть про все! - и поэтажный план позабудешь. Ну его к монаху и план этот - один шут, все прахом пойдет!..
- Неужели до того? - никак не ожидал Лев Ильич. - Чего ж ты тогда распинался?
- Так там, понимаешь, я, вроде, не от себя - представитель, одним словом. За это деньги получаю. Это у них стаж - понастроили, им и податься некуда, а нам - нам зачем? Все равно растащат, какой там план! Тут у нас и эти индивидуальные сортиры, умывальники, плиты из своих квартир - все волокут продавать. Честное слово, не поверишь - чем сами-то обходятся? Да это все брось, забудь. Я тебе про другое: пойдем, слушай, не пожалеешь!..
"По делам вору и мука..." - вспомнился Льву Ильичу давешний парень. Вот и мне по делам! Начался мой еврейский разговор с праотцов - с Авраама и Моисея, да еще пораньше того - с тех дней, когда Господь создавал небо и землю, даже книгу "Есфирь" вспомнил! - а кончился пьяной болтовней о лихой Фире, заставившей начальника ЖЭКа забыть про поэтажный план!..
- Левушка, Борис Иваныч, где ж вы? Чай уже на столе, - выглянула на лестницу тетя Рая.
