- Да, вы знаете, у меня какой-то препарат для горла, - милиционерша вытащила из сумочки маленький белый баллончик аэрозоля, - может, он тоже может помочь?
- Не знаю, - ответил Брукс, подходя к потерпевшему, - прочтите, что там написано?
В этот момент кавказец резким движением сорвал с темени кепку и бросил ее в лицо Брукса, одновременно нанеся хлесткий удар в пах концом ботинка; Брукс перегнулся пополам, и семеняще отступил, но в этот момент кавказец нанес ему удар ладонями по ушам, и агент иностранной разведки стал медленно оседать на дорожку. Милиционерша повернула баллончик в сторону Виктора. 'Что вы делаете?' - хотел спросить он, но из баллончика вырвалась длинная тонкая струя тумана, и все моментально погрузилось во тьму. Последнее, что почувствовал Виктор - это то, что его с двух сторон подхватили за руки.
16. Глас божий.
- Просыпайся, миленький, пора подкрепиться...
Виктор попытался разлепить веки. Ему лишь ненамного удалось приоткрыть левый глаз, и за серой вуалью ресниц он увидел расплывчатое розовое пятно на белом фоне. Во всем теле была какая-то странная слабость, похоже, он лежал, и вокруг было тепло, даже жарко. Виктор попытался открыть рот, но лишь беспомощно шевелил губами. Веки снова сомкнулись и наступила вселенская тьма.
- Что будем делать? - произнес мужской голос где-то рядом.
- Он сейчас придет в себя.
Прошло несколько минут, и силы, действительно, постепенно начали возвращаться к Виктору. Он приоткрыл глаза и увидел, что лежит на старом потертом кожаном диване в какой-то небольшой комнате без окон, похожей на рабочую бытовку. У двери стоял шкаф, и ноздри щекотал запах сырой промасленной одежды; стены, до половины крашеные случайной, темно-синей масляной краской, и старый ребристый металлический светильник на потолке дополняли картину. Лампочка не горела, видимо, электричества не было, и комнату озаряла голубоватым светом повешенная на гвоздь батарейная светодиодная 'тарелка'. Подле дивана на табуретах сидели мужчина и женщина. Женщина была вчерашняя 'милиционерша', уже в форме и в сером платье, с наброшенной поверх бордовой блестящей куртке из кожзама; волосы ее уже были светлорусые и коротко уложенные под платок. Мужчина оказался вчерашним 'кавказцем', но без усов и бакенбард, кучерявые волосы, выбивавшиеся из-под 'аэродрома' сменились гладкой стрижкой, и вообще он уже на жителя гор мало походил.
- Не бойся, миленький, - произнесла женщина, - это не похищение. Мы пришли тебя спасти. Ты в надежном месте, и скоро мы переправим тебя туда, где не надо бояться, что тебя найдут.
- Вы можете нас понимать? - сухо спросил бывший кавказец.
Виктор кивнул.
- Я хочу принести вам официальные извинения за доставленные вам неудобства от имени наших друзей, - продолжал мужчина. - К сожалению, нам пришлось так действовать, потому что вам угрожала опасность. Пока мы не покинули территорию СССР, нам придется вас прятать и перевозить тайно. Немного придется потерпеть. Но, поверьте, так гораздо лучше для вас.
- Если вы друзья, то кто вы? - спросил Виктор, собравшись с силами. - И кто мне угрожает?
- Зовите меня Рафаэль, - ответил мужчина, - с течением времени вы узнаете все.
- А меня - Мари, - женщина встряхнула головой. - ничего, что я на 'ты'? Так привычнее. Теперь придется быть, как одна семья, чтобы вырваться отсюда.
- Вырваться? Зачем?
- Виктор Сергеевич, - продолжил Рафаэль, - вы оказались в центре игры двух крупнейших спецслужб мира - ЦРУ и КГБ. Ставки в этой игре гораздо выше, чем ваша жизнь, и каков бы ни был расклад, вами в конце концов пожертвуют. Мы знаем, что вы из будущего. Но для двух сверхдержав - это мелочь. У США гигантский финансовый потенциал, у Союза - информационный. Вы в этой игре нужны для блефа, но игрокам когда-нибудь придется вскрыться. Когда вас скинут, вы будете лишним. А лишних убирают. Вы ведь помните Лацман? Она просто отработала свое и стала лишней. И вы станете.
- Почему я должен верить, что не стану лишним для вас?
- Виктор Сергеевич, у нас не такая большая страна. В ней не так много людей. Я скажу вам, у нас везде не хватает людей. Поэтому заботиться о каждом, избегать потерь - это у нас не лозунг, это вопрос сохранения государства. Наше руководство не дураки, и это понимают.
- Израиль?
- Вы догадливы.
- Ну, кто у нас еще зовет народ со всего мира.
- Вот видите, вы сами понимаете, что вам только к нам выбираться.
- Но я, как бы вам сказать, вроде как бы до этого дня не еврей.
- Будете. Вы с Брянщины. Откуда вы знаете за всю родню? Главное, лично вам, как исключению, не надо учить иврит и прочее. Там, где будете жить, с любым можете говорить по-русски, а многие еще и ваши земляки. Даже есть такие, что держат на стене портрет Сталина, за то, что поддержал создание Израиля.
- Рафаэль, - вмешалась Мари, - соловья баснями не кормят. Дай человеку позавтракать, если он еще не ужинал.
Она дерзко смотрела на Виктора улыбаясь крупными, чуть припухшими соблазнительными губами; из глубины, подчеркнутой темной тушью, сияли два манящих голубых огня.
'Интересно, она тоже умеет читать мысли, или нет?'
