Когда так отрубаешься, не поймешь, сколько времени прошло до момента пробуждения.
Он встал. Почесал пузо. Отметил, что не был в спортзале уже неделю. Но тело пока в тонусе. В данный момент все, за исключением одной конечности.
Бердников прошествовал в кухню. Попив водички, открыл холодильник и тут же захлопнул. В нем пустота. Хорошо, что мыши повесившейся нет.
— Лиза! — крикнул Илья. — Вставай, сходим в магазин за покупками.
Прошел в ванную. Принял душ, почистил зубы. Надо было бы побриться, но Илья решил походить со щетиной. Посмотреть, пойдет ли ему.
Когда выбрался из душа, отметил, что на полочке появились шампуни и крема. Лизины!
Госпожа Весенняя стала первой женщиной, которой он позволил переехать к себе. И не важно, что послужило официальной причиной этому. Бывшие чего только не делали, чтобы если не застолбить, то хотя бы пометить территорию. Но он не разрешал им оставлять у себя даже смену одежды. А тут — свою спальню уступил. И это притом, что между ними не было ничего…
НИЧЕГО!
Не то что секса — поцелуя взасос.
Ты же самый завидный холостяк города. Гроза девчонок. Мужчина, считающий, что секс не повод для знакомства.
— Илья, ты где? — услышал он голос госпожи Весенней.
— В ванной, сейчас выйду, — откликнулся Бердников.
— Я буду на кухне, готовить.
Брови Ильи взметнулись вверх. Готовить? Из чего? Да и как? Лиза же не знает элементарного, как тесто замесить на блины или лук порезать.
Но когда Бердников зашел в кухню, то обнаружил госпожу Весеннюю у плиты. Она с деловитым видом ставила на конфорку кастрюлю с водой. На столе же он заметил два пакета из супермаркета. Получается, Лизы не было дома, когда он проснулся. Она выходила за продуктами. Но где взяла деньги? Неужели в его кошельке порылась?
— Я уже два дела сделала хороших, — сообщила Лиза. — Сходила в центр сотовой связи, причем вспомнила как-то сразу, к какому оператору была подключена, и в сбербанк. Восстановила номер и сняла денег. Просто по паспорту, оказывается, и так можно…
— Да, но не со всех счетов. У тебя их несколько?
— В сбербанке один. Я яйца в разных корзинах хранила раньше, предполагаю, что и сейчас.
— И сколько средств хранится в сбербанке?
— Чуть больше миллиона рублей. Вклад накопительный. Я проценты сняла сейчас.
— И решила устроить пир? — Илья заглянул в один из пакетов и увидел кучу деликатесов.
— Да.
— А воду для чего поставила? Для макарон? Будем делать пасту маринара? — Бердников вытащил баночку с морским коктейлем и покрутил ее, читая этикетку.
— Нет, суп варить.
— Ты умеешь варить суп? — обалдел он. — И какой, можно узнать?
— Любой. Хочешь гороховый. Хочешь харчо. Хочешь грибной. — И со смехом достала со дна второго пакета три упаковки с супами быстрого приготовления: гороховым, харчо и грибным. — Когда мы с отцом скрывались, наш рацион на пятьдесят процентов из этого состоял. Но мы порошок разводили не один к четырем, как написано, а один к двум. Чтоб густая похлебка получалась. А потом еще в нее хлеб крошили. И на весь день наедались с одной порции.
— Не обидишься, если я откажусь от твоей баланды?
— Обижусь, — серьезно ответила она.
— Сейчас не такие быстрые супы, как двадцать лет назад. В них одни консерванты. Пожалей мой желудок. И свой заодно.
— Я хочу харчо, — упрямо проговорила Лиза. — Но ты, так и быть, можешь от него отказаться. Готовь маринару свою. Или что-нибудь другое, не портящее желудок.
Илья открыл банку с коктейлем, пальцами подцепил маленького осьминога и отправил его в рот.
— А у тебя далеко не ангельский характер, да?
— Никто не жаловался.
— Да я тоже не жалуюсь. Мне даже нравится твоя колючесть. Потому что она настоящая. Мне, видишь ли, женщины обычно на начальном этапе знакомства угождают. Смотрят в рот, со всем соглашаются, реагируют на каждый мой сигнал в надежде на то, что я подумаю, будто они предугадывают мои желания.
— Ишь ты, — криво усмехнулась Лиза. — И ради чего все эти старания?
— Хотят понравиться.
— И задержаться в твоей постели подольше?
— Почему в постели? В жизни. Я же завидный холостяк.
— И хвастун. — Вода закипела, и Лиза всыпала в нее сухую смесь. По кухне тут же разнесся запах пряностей. Навязчивый до неприятности.
— О нет, я, наоборот, прибедняюсь. На самом деле не просто завидный, а САМЫЙ завидный холостяк города. У меня где-то журнал есть, в котором это написано. Да ты и сама наверняка видишь, как я хорош.
Госпожа Весенняя развернулась и вперила в Илью суровый взгляд. Но заметив в его глазах улыбку, смягчилась:
— Прикалываешься?
— Немного.
— А если серьезно, почему ты все еще холостяк?
— Работал с утра до вечера, на личную жизнь времени не хватало.
— А как же все эти барышни, которые угождали?
— Все они мне нравились, но ни одну я не смог полюбить. И дело не только в них — они прятались за масками, не давая узнать себя, настоящих. Я сам не особо старался это делать. Не хотел эмоционально растрачиваться. С холодным сердцем жить спокойнее.
— То есть у тебя ни разу не возникало желания завести семью с кем-то из тех женщин, что появлялись в твоей жизни?
