— Значит, вам нужны белая краска, лыжи и маскхалаты? — Жданов снова делает запись. Я ведь не жалуюсь, на самом деле, я выдаю список проблем, а он берёт на себя их решение.
— Пошукайте по библиотекам, списанные книги и газеты пусть тоже нам отправляют. Газетными листами мы танки и машины оклеивать будем. С целью маскировки.
Жданов блеснул глазами в знак одобрения и тоже записал.
— Если бы я с самого начала был здесь, давно бы авиацию на лыжи поставил. Но сейчас мы не успеем, — тяжело вздыхаю. — Маскировка это важно, но ненужные газеты мы где угодно найдём. Вот что самое главное, чего я сделать не могу.
Выкладываю из планшета первый лист. Чертёж наипростейший. Даже эскиз. Некогда мне чертёжные нормы соблюдать. И нечем.
— Это что? — Жданов разглядывает рисунок. Объясняю. Там шип, обыкновенный шип для автошин в зимнее время. Спасибо Арсеньевичу за идею.
— Мы сами зашипуем наши автомобили. Вам нужно их изготовить. Несколько центнеров. Только есть одна опаска. Я не уверен, что это сработает. Пусть ваши инженеры сначала испытают.
Продолжаю вываливать список хотелок. Жданов внимательно записывает. Когда заканчиваю, выдаёт вердикт. Прямо на ходу. Маршал в восхищении.
— Аэросани. Завод ГАЗ в городе Горьком.
— Самолёты И-153 и И-16 в зимнем варианте, на лыжах. Завод №1 в Москве. Насколько знаю, уже разработаны такие и даже выпускаются.
— Бомбардировщик Пе-2. Лыжного исполнения нет. В настоящее время производство из Москвы и Филь переносится в Казань и Иркутск.
— Про Яки вы сами всё знаете.
— Топливные цистерны изготавливают в Калинине (ныне Тверь). Можем и мы сделать, но у них уже налажено всё. Им только на лыжи их поставить.
Чешу затылок.
— Я что, не по адресу обратился?
— Почему же? — Жданов посмеивается. — Вы ж в Военный совет фронта обратились. Я свяжусь со всеми заводами, проведу решение через ГКО и всё.
— Сделайте к техзаданию на цистерны примечание. Они не должны тонуть в воде, даже заполненные. Допустимо ради этого не доливать куб или два. Можно полости внутри сделать, замкнутые.
— Что-нибудь ещё?
— Да только что подумал… не знаю, как они это сделают, но хотелось иметь возможность топить полные цистерны на глубину метров пятнадцать-двадцать, но так, чтобы потом можно было достать с минимумом усилий.
— Если Ладожское озеро — поле боя, то надо использовать его возможности. Затопленные ёмкости незаметны для вражеской разведки и защищены от бомбёжек, — отвечаю на вопросительный взгляд Жданова.
Обедаем мы вместе. Арсеньевич вылезает из закоулков подсознания. Очень ему интересно, чем вкушает Жданов. И быстро впадает в скуку. Мы в Минске питаемся намного куртуазнее. Но я не избалованный дворянин, поэтому с аппетитом поглощаю и тушёную капусту со шницелем, и щи с ложкой сметаны.
— Три-четыре бронепоезда мне ещё сделайте, — чем больше проведу с ним времени, тем больше вспомню. — Тяжёлых. С артплатформами для 152-миллиметровых гаубиц…
— Мы уже делаем такие, — улыбается Жданов, неторопливо берясь за стакан с чаем. — Мы, знаете ли, внимательно следим за вашими достижениями.
— С зенитными платформами? — надо уточнить, а то мало ли.
— Да.
— И с банно-прачечным вагоном?
Судя по замешательству, удалось его удивить.
— Не уследили, Андрей Александрович! — смеюсь и радуюсь чисто по-детски.
Про мобильные зенитные установки не спрашиваю. Это они давно переняли и уже усовершенствованные производят. Ну, хоть здесь всё в порядке. А то сколько нервов в своё время затратил, когда их пробивал.
Перед отлётом заглянул на Обуховский завод, который делает бронепоезда. Не по своему желанию, а токмо волею пославшего меня Жданова. Отказать ему не мог. Он же мне ни в чём не отказал. Толкнул речь перед рабочими на стихийном митинге. Коротком, рабочее время-то идёт. Заканчиваю так:
— Товарищ Сталин отправил меня на ваш Ленинградский фронт со строгим наказом: задать перцу белофиннам и гитлеровцам. Но без вас, без вашего ударного и самоотверженного труда, армия ничего не сможет сделать. Поэтому, когда слышите от руководства слова: это для фронта, вложите всю свою энергию, силы, рабочую смекалку в выполнение задания. И тогда мы, руководство Красной армии, принесём вам на радость нашу общую Победу. И время это очень близко, в том числе, благодаря вам. Ура, товарищи!
26 декабря, пятница, время 15:05
Северо-западный фронт, аэродром Огре-5.
А здесь заметно теплее. Хотя погода мерзко сырая.
— Ой, только не надо корчить из себя строевого! — с размаху хлопаю ладонью по плечу Хадаровича, аж присевшего от тяжести моей маршальской длани.
Ха-ха-ха, пытается он мне тут строевой подход изобразить! Дорогой мой, лёгкость и строевая выучка появляется только после многочасовых тренировок на плацу и многих месяцев, а то и лет реальной службы. А не как у тебя, службы с паяльником. Хотя признаю, если такие ребята на месте, то их ценность измеряется реальными боевыми полками и дивизиями. Если ещё можно её измерить эту ценность.
