Мы ждём, когда на ледяной поверхности озера сформируется лужа. Перед «гусеницей». В какой-то момент решаю, что хватит и даю отмашку Сарганову. Вокруг «гусеницы» возникает суетня, на лёд вытаскивают жестяную трубу. Отгоняю всех и отхожу сам метров на пятьдесят в сторону. Наблюдаем оттуда.
Зрелище завораживающее. Из трубы, которую установили на уровне колена от поверхности озера, повалили сначала клубы плотного тумана. Труба мгновенно покрывается инеем, и только потом на ладожский лёд выливается жидкий кислород. Голубая жидкость кипит, испаряется, над ней возникает облако кристаллического льда, медленно опускающегося вниз. Водяная лужа, которую налила поливалка, мгновенно стекленеет. Туман расползается широким пятном.
Сарганов сам командует включиться аэросаням. Подступающий к «гусенице» туман ему тоже не нужен. При такой температуре любая сталь превратится в подобие стекла и хрустнет от малейшей нагрузки.
Пропеллеры аэросаней гонят кислородное облако дальше от берега. Жидкая фаза меж тем кончается, опять из трубы валит один туман. Сарганов последки выдувает.
— Всё! — оборачиваюсь к личному составу. — Представление закончено. Все по рабочим местам.
У нас много дел. Здесь будет первая база, начало целой цепочки опорных пунктов. Финны сильно удивятся, сильно и неприятно, когда я её задействую. Для того и создал инженерно-технический батальон при штабе Ленинградского фронта. С прямым подчинением себе, любимому.
Личный состав строит укрытия-блиндажи, ставит большие и утеплённые палатки, размещает другое оборудование. Всё строго под масксетью, которую временно могут снять только во время взрывных работ. Намертво промёрзший грунт вручную берётся, — наш человек может многое, — но уж больно медленно.
С палатками я совет дал. Это по факту две совмещённые палатки. Одна в другой. Заходишь в неё и оказываешься перед другой, поменьше и по-настоящему тёплой, с буржуйкой. Ещё можно снежными и ледяными блоками обкладывать. Это в процессе. Тогда никакой ветер страшен не будет.
Примечания.
* — «Кригсорганизацион Финляндия» — структура абвера.
** — Обе личности реальные, и комкор и комдив. Ибо ни к чему выдумывать то, что было.
*** — Название аэродрома выдумано. В сети ничего не нашёл о северных финско-немецких аэродромах, но они, наверняка, были. Не могли не быть.
Окончание главы 17.
5 января, понедельник, время 09:15.
Г. Волхов, штаб маршала Павлова.
— Паш, ну, подожди…
— Что подожди, Григорич, что подожди?! — Паша продолжает бесноваться. Отвожу трубку подальше, чтобы громогласность его не сверлила мне голову, а выродилась в невнятное громыхание. Дожидаюсь паузы. Видимо, надо дух перевести.
— Паша, ты можешь пару минуток… — опять, поморщившись, отвожу трубку, из которой уже извергается не совсем цензурное.
— Самолёты, блять, забираете, теперь, с-сука…
Провели ВЧ на мою голову.
Рычагов хороший парень, великолепный лётчик, замечательный организатор. Как часто к таким характеристикам примешивается мелкое и подлое «но». Один я Д’Артаньян, хотя кто его знает, какое «но» мне приписывает товарищ Сталин, например? Не говоря уж о Берии.
— Паш, ты успокоился, наконец? Позволишь слово вставить старшему товарищу?
— … — в ответ злое дыхание.
— У тебя почти готовы полсотни лётчиков. Они прибывают сюда…
— Не прибывают. Я их не отпущу…
— Они прибывают сюда, формируем из них истребительный авиаполк…
— Угу, угу… — ядовитый скепсис почти льётся из трубки.
— Этот авиаполк как бы сдаёт экзамен. Профессиональный. Приобретает боевой опыт, экипажи слётываются…
— Они и так слётаны…
— Усилят слаженность, — сдаваться не буду, советские маршалы не сдаются, — кто-то, если не все, нарисуют звёздочки на фюзеляже. Кто-то награды получит. Видишь ли в чём цимес, Паша? Дело в том, что финские ВВС заметно слабее асов люфтваффе, с которыми вы имеете дело на Западном фронте. Просекаешь выгоду?
Даю короткую паузу для ответа, но Паша молчит. Полагаю, понимает, не дурак же! Судя по молчанию, дурость кончилась, а мозг, наконец-то включился. Натаскивание, так это называется!
— Они на них потренируются в реальной боевой обстановке, приобретут уверенность, научатся летать ночью. Тут ведь круглые сутки полярная ночь. Или летай ночью, или не летай совсем. Но самое главное!
Самое главное обстоятельство приберегаю на заключительный удар.
— Самое главное, Паша, вся эта байда с Финляндией не продлится долго. Месяц, край полтора. Поэтому на твоём месте я бы со скоростью пули отправлял лётчиков сюда. Им надо успеть. Им ещё с ТВД осваиваться, к самолётам привыкать…
— А-а-а… вон как дела обстоят, — почти слышу, как Паша чешет затылок.
— Ты что же, — начинаю вкрадчиво, — думал, что маршал Павлов с этими чухонцами полгода будет возиться?
И максимально накачиваю голос обидой. Пусть чувствует себя виноватым, ибо нехрен!
— Хорошо же ты думаешь о своём командующем… мне, если честно, этот полк не так уж и нужен. Но упускать возможность получить целый авиаполк асов — преступление!
