— Ух, ты! — из уст Ариши вырывается возглас восторга. Неуместного.
— Отец так ругался, — качаю головой. — Ему надо было заманить немцев в место, где им встречу приготовили. Но после такого удара немцы стали идти очень медленно и осторожно. Не дождались их, в общем. Когда северную ударную группу уничтожили, южные сразу всё поняли и смазали пятки.
— А что твой отец с тем лейтенантом сделал?
— Сильно наказывать не стал. Выговор влепил в личное дело.
Рассказываю, а сам думаю: откуда я всё это знаю? Отец мне подробных докладов, понятное дело, не даёт. Оно всё как-то само заходит. Ну, и что не секретно, то не скрывает.
— Как интересно, — вздыхает девушка. — Так хочется на фронт поехать…
— С ума сошла? Нечего на войне девчонкам делать.
— Прямо нечего? А медсанбаты?
— Так они ж не на передовой.
— Вот! — победоносным тоном говорит девушка и вдруг резко поворачивает разговор. — Зайдёшь к нам?
Ого! Так сразу? На ночь глядя? Последний вопрос вслух.
— Неудобно. Поздно уже. Твои сейчас засуетятся, заволнуются… — и есть причина завершать прогулку. Ариша слегка подрагивает от холода.
— Иди в дом, а то совсем продрогнешь…
Девушка мнётся, затем вдруг решительно бросается вперёд, целует меня куда-то в район края губ и убегает. Стою столбом, слушая последовательно скрип калитки, топот быстрых ножек, хлопанье дверей. Через пару секунд обретаю способность двигаться.
Ладно, надо домой идти, завтра хлопотливый день. Сборы в дальнюю дорогу. Поезд от Семипалатинска до Москвы три дня ползёт. Намаемся за это время.
5 ноября, среда, время 00:20.
Омск, пассажирский поезд «Новосибирск-Москва».
Борис.
Заходим в вагон после вручения верительных грамот очень вежливому проводнику в форменном мундире.
— Гляди-ка, как при царизме, — бурчит капитан Афонин, наш сопровождающий. Но как ни старается, наигранное недовольство в голосе не хочет приживаться.
Тщательно вытираем ноги сначала о резиновый пупырчатый коврик, затем о слегка влажную тряпку. Впереди коридор, в котором нас приветливо ждёт ковровая дорожка. Красная, с желтыми полосами по краям. Такую красоту даже многие горожане не откажутся в квартирах иметь.
— Ого! — капитан открывает одну из пары сдвижных дверей и замирает потрясённый.
Я тоже говорю «Ого!», но про себя. Ловлю себя на том, что строю из себя всего повидавшего и везде побывавшего, опытного и матёрого. Хорошо, что я ошибался, готовясь к долгому, изматывающему душу и тело переезду. Сюда-то я ехал в обычном плацкартном вагоне. Да ещё и жёстком. Но мне-то что, я — мужчина и солдат. По мне так уровень комфорта в обычной отапливаемой теплушке — райские условия, если сравнить с нашими лежанками на досках во время боёв в Минске. Фактически на открытом воздухе. На войне не до комфорта, комфорт демаскирует и расслабляет, а это путь к поражению. И это не отец мне сказал, сам додумался.
Со мной-то понятно, но как быть с женщинами? Мама не в том возрасте, чтобы путешествовать в спартанских условиях. Так и заболеть недолго. Адочка тем более. Детей и женщин надо беречь. Ха-ха, а она и то и другое.
Только сейчас понял, зачем мама ходила к начальнику пристани и куда-то звонила. Пару раз этот местный начальник сам к нам прискакивал, телефонограммы приносил. Генеральша же. Мне как-то не по себе при одной мысли воспользоваться своим родством с самым известным в СССР генералом. А мама ничего. Ну и пусть.
— Ох, ты ж ни хрена себе! — уже без всякого недовольства, а с восторгом, капитан оглядывает наше обиталище на ближайшие два с половиной дня. Заносим баулы на правую женскую половину. Свою поклажу — себе.
— Адочка, разуйся! — мама останавливает сестрицу, уже примеривающуюся запрыгнуть на диван. Язык не поворачивается назвать это роскошное лежбище по-другому.
— Мы, как настоящие мужчины, пойдём налево, — капитан бодро приглаживает ус. Они у него не сильно длинные, не буденовские, но пышные.
Купе разделено на две части санблоком. Каждая половинка двухместная. Ковровое покрытие на полу, мягкая обивка на диванах серо-бежевых тонов. Весёленькие атласные занавески на окнах. Гм-м, так жить можно.
— По сто грамм? — заговорщицки подмигивает капитан, когда мы устроились, а мама, пожелав нам спокойной ночи, закрыла переборку.
Отказываюсь, но увидев степень разочарования на лице сопровождающего, слегка поддаюсь.
— Вот столько, — показываю пальцами не больше пары сантиметров. Как-то незаметно в армии привык к крепким напиткам, хотя чуть ли не в первый раз в жизни алкоголь в виде шампанского употреблял на выпускном.
Капитан плещет из фляжки четверть стакана мне, три четверти себе и под тост «За Победу», высказанный дуэтом, мы принимаем водочку внутрь. Универсальное и незаменимое средство в войсках. Антисептик, согревающее, стимулирующее, а для нас сейчас — снотворное.
5 ноября, среда, время 19:30.
Пассажирский поезд «Новосибирск-Москва».
Борис.
