«Гауптштурмфюрер» с разгоревшимися глазами впал, по мнению более благоразумного начальника, в глупый трофейный азарт. Только что предложил организовать захват немецких автомобилей, то есть, заняться делом, ставшим любимым всем Западным фронтом. Генерал, то есть, уже маршал Павлов неустанно повторял, что захваченный танк, машина или самолёт по степени урона врагу надо засчитывать за две или даже три уничтоженные единицы техники.
Резон в том огромный. Трофейный танк встаёт в общий строй и увеличивает численность наших танков. В случае уничтожения такого не происходит. Уже разница в танкообеспеченности не на одну единицу, как в случае уничтожения, а в две. Отремонтировать и поставить танк в строй дойчи уже не могут. Так-то они возвращают в строй три из четырёх подбитых машин. Безнадёжные отправляют в переплавку, немецкой стране нужен металл. Но если танк захвачен, это навсегда.
Бойцы Западного фронта с огромным интересом знакомились с заграничной продукцией. Впечатлялись обоймами сигарет по шесть штук, плоскими наборами спичек. Первоначально с горящими от любопытства глазами рассматривали упаковку обычных галет. С весёлыми матерками, так сказать, приобщались к высокой культуре товарного производства просвещённой, блядский высер, Европы.
Но «эсэсовцев» Фурсова ничем таким не удивишь, они уже не первый месяц находятся на немецком обеспечении, как настоящая боевая часть великой Германии.
— Но кое-что мы сделаем… — обещает «штурмбанфюрер».
После получения инструкций пара лёгких танков и взвод солдат на грузовике подъезжают к дороге и частично перегораживают её. Действуют по принципу: всех впускать, никого не выпускать. Остальные полтора десятка танка, бронемашины и грузовики направляются к Тильзитскому мосту.
— А почему машины оттуда идут? — через двадцать минут недоверчиво и слегка неприязненно, — полевые части относятся к СС с предубеждением, — смотрит фельдфебель на «штурмбанфюрера Рейнхарда». Его слова о том, что дорога с минуты на минуту будет перекрыта русскими, доверия у командира блокпоста не вызывают.
— Не понимаешь? — прищуривается «штурмбанфюрер». — Потому что не воевал. У русских тактика такая. Сейчас все машины в сторону Таураге попадают им в руки. Мост уже заминирован?
— Нет, — слегка теряется фельдфебель.
— Докладывай начальству о необходимости минирования. Срочного! — Фурсов оборачивается и даёт отмашку своей колонне. Та начинает движение по мосту.
«Штурмбанфюрер» идёт за фельдфебелем в блиндаж, за ним зачем-то два автоматчика. Танк Т-III и взвод солдат тоже остаётся на этой стороне и организуют заворот колонны машин обратно в город.
В блиндаже.
— Я же сказал, что русские близко, — стылым взглядом «штурмбанфюрер» смотрит на фельдфебеля и его подчинённых, замерших под дулами автоматов. — Немного обманул. Они уже здесь…
Фурсов выходит из блиндажа, направляет туда ещё пару солдат и ныряет в командирский танк на базе Т-III. Осталось дать сигнал, что мост под контролем. Все возвращающиеся в Тильзит машины его солдаты выстраивают на площадке рядом с мостом.
Захват Тильзита полностью завершается вечером. Гарнизон, не ожидавший внезапного удара, сдаётся быстро. В 22:05 генерал Никитин докладывает в штаб Запфронта о взятии города и получает приказ продолжать.
А вот теперь:
Окончание главы 11.
24 ноября, понедельник, время 18:25
Москва, Кремль, Ставка ВГК.
— Таким образом, уже ясно, что Восточная Пруссия будет первым куском, который мы оторвём у Гитлера в результате зимней кампании.
Завершаю первую часть доклада, основную.
— Когда ви это сделаете, товарищ Павлов? — акцента почти нет, значит, настроение у вождя хорошее. А чего бы ему быть плохим, дурных вестей нет.
— Боюсь загадывать, товарищ Сталин, война дело такое… немцы вполне могут преподнести какой-нибудь сюрприз. Но думаю, возможно, считать ориентировочным сроком конец ноября — начало декабря.
Лёгкий шум за длинным столом, маршалы, генералы и наркомы переглядываются, кто-то непроизвольно охает. Мне даже не очень понятно, я что, так сильно удивил их? Карта с фронтами сама ведь за себя говорит.
— А вы сможете взять Кенигсберг, Дмитрий Григорич? — мой штатный критик Мехлис подаёт голос.
— Нет таких крепостей, которые не смогут взять большевики, — отвечаю со слегка ехидным пафосом и продолжаю. Скоро он сам убедиться, смогу или не смогу.
