— Слухайте, товарищ майор, вам поговорить не с кем? — поднимаясь, поинтересовался у командира Пацук. — Так способ проверенный есть! На москальском телевидении передача одна была, «Последний геморрой» называлась. Там всякие чудики необитаемый остров обживали. Так вот, когда им было плохо и поговорить хотелось, они шли подальше, вставали к видеокамере и болтали всякую чушь. Вот и вы, как только приспичит, берите микрофон в руки, вставайте около камеры и начинайте говорить. И сами выговоритесь, и людей собраниями мучить не будете. Да и мы вас послухать сможем.
— Все сказал? — Раимов терпеливо дождался конца фразы и поставил жирную точку. — Теперь у тебя, агент Пацук, сто двадцать километров гандикапа есть! Кстати, с завтрашнего дня начнете свои наряды отрабатывать. Сперва по «десятке», а там посмотрим.
Дружный стон был ответом на это беспрецедентное заявление командира. Впрочем, даже перспектива завтрашнего марш-броска на бегущих дорожках бойцов не слишком расстроила. Все-таки две самые главные проблемы были решены. Во-первых, Раимов отчислять пока никого не собирался. И судя по всему, не горит желанием сделать это в дальнейшем. А во-вторых, что намного важнее, спецназовцы вновь почувствовали уверенность в своих силах. Теперь-то, когда разработка лазера закончится, уже ни один инопланетный урод не сможет спокойно стоять под огнем «икс-ассенизаторов» и ухмыляться им в лицо! Теперь бойцы могли не бояться оказаться беспомощными в ближнем бою с врагом. И это известие стало для спецназовцев самой большой радостью всего дня.
Врастание в коллектив корнями для Сары Штольц проходило не слишком продуктивно. Новые сослуживцы старались внимания на нее не обращать. А когда Сара сама пыталась завязать разговор, то спецназовцы с ней начинали говорить исключительно о новой косметике, прокладках, водопроводных, естественно, и «Санта-Барбаре». И все из-за того, что бойцы, конечно, слышали о женщинах, работающих в спецназе, но видеть их воочию никому не приходилось. Вот и не знали «икс-ассенизаторы», что с девушками можно говорить о чем-то, кроме интересующих их тем. А вот то, о чем разговаривают женщины, парни знали отлично! Причем, исключительно благодаря телевизионной рекламе.
В общем, не получалось у Сары завоевать доверие мужчин. Но она не расстраивалась. Поиграла в баскетбол с Кедманом ровно тридцать секунд, пока не умудрилась пробежать у гиганта меду ног и забросить мяч в корзину, помогла Зибциху убраться в кубрике ровно минуту тридцать секунд, потом Пацук увидел, что девушка стала выгребать в мусорку один из его тайников, и взбесился. Затем девушка попыталась подпеть есаулу, но была вынуждена замолчать из-за того, что слово «крыныченька» произнесла правильней, чем сам украинец. Ну а напоследок сержант Штольц решила помочь Шныгину лениться. Что тоже не вышло — старшина просто уснул.
Вот таким образом провалились попытки Сары завязать дружбу с кем-нибудь из сослуживцев. В итоге девушка плюнула на все и на всех, отправившись в тренажерный зал, чтобы поразмяться. Вот поэтому на общее собрание она пришла не вместе со спецназовцами, а в гордом одиночестве. Раимов покосился на подчиненных, вновь не показывающих нужной сплоченности коллектива, но высказывать бойцам свое мнение не стал — решил дать им возможность самостоятельно наладить отношения друг с другом.
Дождавшись, пока все усядутся, майор начал собрание. Правда, в этот раз сам ограничился очень короткой вступительной речью, а возможность выговориться предоставил ученым. Чем они и воспользовались. И пудрить спецназовцам мозги начал Зубов. Побродив по сцене в безуспешных поисках стенда с наглядными пособиями, профессор остановился в углу и, уставившись на бюст Льва Толстого, позаимствованный Раимовым из библиотеки разогнанного колхоза, начал говорить.
— Итак, господа, хоть вас сегодня и очень мало, но важность моего доклада от этого ничуть не понизится, — одной рукой размахивая в воздухе, другой теребя себя за чуб, произнес Зубов. Майору пришлось вскочить и развернуть профессора лицом к залу.
