Шныгина удовлетворила только последняя часть ответа. Старшина, посчитав, что, действительно, ни один американец с еврейкой справиться не сможет, сгреб упирающуюся Штольц в охапку и потащил ее назад по коридору. Свой автомат он бросил Кедману, и капрал прикрывал их отход, стреляя из двух стволов. Впрочем, долгим это отступление не было. Едва дойдя до дверей лабораторного отсека, Шныгин увидел, как из коридора, ведущего на аэродром, повалил точно такой же плотный зеленый дым, как и из переходного отсека. А из клубов этого дыма выскочил Пацук, таща на себе бесчувственного Зибциха.
— Что происходит, мать вашу в Туманный Альбион?! — завопил по рации Раимов. — Ни одна камера в коридорах картинки не дает. Медведь, Барсук, доложите обстановку. Немедленно!
— Агент Штольц… — начал было говорить Шныгин, но майор его оборвал.
— Куница, а не агент! — рявкнул командир, поправляя подчиненного.
— Да какая там куница, блин, — возмутился старшина, видимо, знающий и более страшного зверя. — Тут рысь целая. Слона чуть на британский флаг не порвала, а теперь меня зрения лишает, — и оборвал себя. — В общем, отравлена она газом. Мы вынуждены были отступить к лаборатории.
— У нас не лучше, — буркнул Пацук, почему-то обошедшийся в этот раз почти без шуточек. — Сельдерей Бобику каким-то странным способом крышу повредил на конуре. Тот начал хвостом мотать и Еноту по башне въехал. Теперь Полоскун контужен. Вот, тащу его на себе и ищу, где тут ближайший ветеринарный пункт находится. А то воно ж как бывает…
Впрочем, объяснить всем, что бывает с Енотами-Полоскунами после того, как Бобик, потерявший крышу на конуре, своим хвостом им по башне въезжает, есаул не успел. С обоих концов коридора из плотной пелены надвигающегося на спецназовцев дыма появились зеленые фигуры с каким-то странным оружием в руках. Почти не целясь, инопланетяне дали залп, и рации в шлемах бойцов, коротко взвизгнув, перестали работать. Пацук виртуозно выругался и, бросив немца на пол, дал длинную очередь по врагу. Кедман сделал то же самое, заставив пришельцев вновь отступить в дым, а старшина, что-то невнятно бормоча себе под нос, принялся открывать одной рукой дверь в лабораторный отсек, другой стараясь удержать извивающуюся Сару.
Кодовый замок, прекрасно работавший до сего момента, вдруг отказался подчиняться. Вместо того, чтобы открыться, электронный запор принялся жужжать и передавать морзянкой стихи Тютчева. Впрочем, то, что это были стихи, только один замок и понял. Бойцы в поэзии не разбирались, да и не слышали они морзянки за грохотом автоматных очередей. А в эфир, по понятным причинам, передача замка не прошла. Впрочем, по этим же причинам — из-за странных аппаратов пришельцев — и произошел сбой кодового замка с открывания дверей на чтение поэзии. Поэтом, обижаться за то, что его никто не слышат, электронному механизму было не на кого. Зато Шныгину было на кого!
— Да мать вашу, комон еври бари, блин! — завопил старшина, осознав, что замок так и не откроется. — На пол все. Рвать дверь буду, к чертям собачьим!
— А она им нужна? — поинтересовался Пацук, на секунду переставая стрелять. А вместо ответа получил Сару Штольц.
Шныгин, временно избавившийся от извивающейся обузы, поймал пластиковую взрывчатку, брошенную все понимающем Кедманом, тут же прилепил заряд на замок. Закрывающее дверь электронное устройство, к тому времени сменившее Тютчева на Блока, ничего не подозревая, продолжало отстукивать морзянку, и даже не успело закончить передавать эпическую поэму «Тринадцать», когда его романтическое настроение оборвали прозаическим взрывом. Замок вывалился внутрь, успев на прощание коротко взвизгнуть, а старшина вышиб ногой дверь. Подхватив Сару, к тому времени врезавшую гранатой Пацуку по шлему, Сергей вырвал у девицы из рук оное взрывное устройство. Секунда ушла у старшины на то, чтобы выдернуть чеку, еще через мгновение граната полетела во врага, а все «икс-ассенизаторы» толпой ввалились в лабораторный отсек.
Врыв потряс коридор, изрешетив осколками недавно отремонтированные и укрепленные стены. Если бы Раимов это видел, он, наверное, вырвал бы на своей голове остатки волос. Но, к счастью для бойцов, майор не только видеть, что происходит, но и говорить с подчиненными не мог. Поэтому следом за гранатой, брошенной Шныгиным, в коридор полетели по два таких же подарка от Кедмана и Пацука.
Два спецназовца улыбнулись, удовлетворенно хлопнули друг друга по рукам и собрались сплясать украинско-американскую пародию на лезгинку, но в этот момент инопланетяне прислали ответный дар — в лабораторный отсек, бешено вращаясь, влетел небольшой диск, сантиметров семидесяти в диаметре. Зависнув над спецназовцами, инопланетный аппарат издал едва слышимый визг, а затем каким-то непонятным образом вступил в связь с электроникой внутри гермошлемов и начал на всех волнах передавать любимую песню Джордано Бруно «Взвейтесь кострами…». Причем на таких децибелах, что концерт «Арии» в «Олимпийском» показался бы милыми бабушкиными посиделками.
