Сначала девушка упаковала в собственные наручники того инопланетянина, которой подавал хоть какие-то признаки жизни. Затем, воспользовавшись «браслетами» Шныгина и Кедмана, поместила на батарею тех, кто потерпел поражение в небольшой стычке, не оставившей от лаборатории и камня на камне. Ну а напоследок упаковала целым набором наручников из арсенала запасливого Пацука остальных врагов. Причем, те совершенно не сопротивлялись, а только причмокивали во сне.
— Тю-у, — фыркнул Пацук, выслушав рассказ девицы. — С пьяными мужиками она справилась. Да ты с трупами, а не с пьяными мужиками сладила. Посмотрел бы я, как ты у нас на хуторе подвыпивших хлопцев утихомиривать бы начала! Воно ж, знаешь, что после этого с тобой бы случилось?..
— Блин, еври бади! А они ведь почти как люди, — жалостно посмотрев на пришельцев, проговорил Шныгин, не дав есаулу закончить фразу.
— Тоже мне, людей нашел, — буркнул обидевшийся Пацук и толкнул локтем Сару. — Кстати, а с этой штуковиной, которая тут крутилась и нам чуть мозги не сожгла, что произошло?
— Да ничего особенного, — ответила Сара. — Один из пришельцев что-то другим сказал, те головой в ответ кивнули, и он из своего странного оружия по диску выстрелил. Тот взвизгнул и упал. Больше и не шевелился.
— Мать моя, ридна Украина! — восхитился Пацук и подобрал с пола новое оружие пришельцев. — Нужно эту штуковину проверить, — и тут же наткнулся на жесткий взгляд старшины. — Чего ты на меня буркулы таращишь, как Петр Первый, е-мое? В руках эту штуковину подержать нельзя?!. Ну, нельзя, так и нельзя, — и есаул положил оружие на место. — Может, оставшийся спирт хотя бы заберем. Все равно Харакири им после пришельцев делать ничего не будет. Побрезгует!
А вот эту идею Пацука, нашедшую живой отклик в сердцах мужской части «икс-ассенизаторов», бойцы обсудить не успели. По коридору послушался топот бегущих ног, затем их заглушил истошный вопль слоновьего стада, увидевшего на дороге мышь, а венчал сию сюиту грохот упавшего тела. Причем, не чьего-нибудь, а тела самого майора. И упало оно не где-то, а прямо через порог лаборатории. Да и падало тело не просто так, а размахивая зажатым в маленьких ручках огромным недоделанным лазерным ружьем японца.
— Всем стоять! Руки вверх! Вы окружены! Сдавайтесь! — завопил майор и поперхнулся, увидев спецназовцев, удивленно таращившихся на него.
— Ну вот, забрали, — буркнул есаул, имея в виду, конечно, спирт, а не что-либо другое. — И принесла же его нелегкая!..
— Так, агент Пацук, это что еще за разговорчики, мать твою в помощь Жириновскому? — растерянно поинтересовался Раимов, вставая с пола. Впрочем, тут же нашел, как эту растерянность замаскировать:
— Два наряда… То есть, десять километров кросса вне очереди! Отвечай, бандит, что с инопланетянами сделал?!. — и Пацуку ничего другого не оставалось, кроме как растерянно развести руками под хохот друзей. Дескать, сами видите, кто в нашей команде незаслуженно наряды получает!..
Раимов уже пятый раз за вечер обходил разгромленные помещения базы и не уставал горестно вздыхать, подсчитывая расходы для будущего ремонта. Собственно говоря, армейского командира они расстраивать не должны бы были, но майор, вдобавок к своей должности, был еще и татарином. В силу своего воспитания относиться к бункеру иначе, чем как к собственному приусадебному хозяйству, Раимов не мог. Поэтому и вздыхал горестно майор, думая, что если такой погром спецназовцы учинили бы у него в хозяйстве, то ему оставалось бы только повеситься. Или каждому «икс-ассенизатору» с пришельцами вместе в стакан компота по килограмму мышьяка подсыпать.
