— Больше в шесть-семь раз, — подтвердил Серый, старший пилот. — Летал я у папаши Юна, будь он неладен! Состав атмосферы помню до сих пор с точностью до тысячных. — Подумав, он добавил: — Меня там чуть в «сапсане» не раздавило. Экспедиция Маринича, семнадцатый год, когда до Красного Пятна добирались.
— Ты с Мариничем летал? — Праа приподняла тонкие брови. — Надо же! А я и не знала!
— Досье на членов экипажа нужно изучать, — сказал Коркоран. — Это функция помощника — знать все обо всех.
— Даже о вас, сэр? — не без ехидства спросила Селина.
— Разумеется. Но в рамках досье.
Зибель с улыбкой глядел на него. Их личные файлы существовали не в единственном числе: одни хранились в архиве флота, в компьютерах «Европы» и «Коммодора Литвина», другие, более похожие на истину, — в базе данных Секретной службы ОКС. Но и там, если говорить о Зибеле, правды было на копейку.
— Информация по семи крупным спутникам обработана, — послышался из интеркома голос Оки. — Передаю параметры орбит.
Экран покрылся рябью цифр, надписей и условных значков. По уточненным данным, Обскурус, четвертый и самый загадочный сателлит, вращался на расстоянии полумиллиона километров от планеты, но не был самым ближним спутником: имелись ещё два, почти такой же величины и с меньшими радиусами орбит. Кроме семи планетоидов покрупнее, около протозвезды кружили другие тела, несколько десятков каменных, ледяных и металлических глыб, которые сейчас отслеживали видеодатчики фрегата, пересылая информацию в АНК. Хотя «Литвин» обладал превосходной маневренностью, соваться в рой спутников гиганта, не вычислив их траектории, было занятием опасным.
Огромная планета уже занимала половину экрана, когда дежурный навигатор сообщил:
— Пожалуй, все, капитан. Если что и осталось, то не крупнее булыжника, клянусь честью самурая! — Потом произнес: — До конца вахты тринадцать минут сорок секунд.
Устал, понял Коркоран, уловив текущие от Ямагуто ментальные флюиды. На мгновение он прикоснулся к разумам своей команды. Все были на местах и в полной боевой готовности: Пелевич у аннигилятора, стрелки в орудийных башнях, Эрнандес на инженерном посту, Линдер в медотсеке, связист Дюпресси в своей каморке рядом с кают-компанией. Впрочем, слушать ему было нечего: никаких радиосигналов, кроме излучения в трехсантиметровом диапазоне.
— Сейчас будет смена, Оки, — промолвил Коркоран и повернулся к Туманову. Первый навигатор был постарше его лет на восемь и, кроме бесценного опыта, отличался осторожностью и редким хладнокровием. — Сделаем так: ляжем на орбиту в пятистах-шестистах мегаметрах, но по другую сторону планеты, вне зоны наблюдения с Обскуруса. Выпустим МАРы — думаю, двух достаточно. Один подвесим как ретранслятор, другой пошлем к объекту. Что скажешь, Николай?
— Вполне логично. — Туманов потер ладонью лысоватый череп. — Ну, пойду посчитаю, капитан?
— Минуту. Праа, есть какие-нибудь соображения? Пилоты, у вас?
Селина покачала головой, Бо пожал плечами. Серый предложил:
— Может, без «филинов» обойдемся? Мы с Бонифацием возьмем «сапсаны» и слетаем, поглядим.
— Риска больше, — возразил Туманов. — «Сапсан» на порядок крупнее МАРа. Опять же система поддержки жизни фонит, обнаружить легче… А выигрыш где?
— Выигрыш в личных впечатлениях. Их ничем не заменишь. Вот когда я спускался к Юпу… или садился на Миневру у Арктура… или… — Пилот махнул рукой. — Словом, впечатлений были полные штаны.
— Вот этого нам не надо. — Коркоран поднялся, отодвинул пустую чашку. Дядя Павел строго взирал на него со стены, словно напоминая: пришел твой час, сынок. Давно уже пришел, мелькнула мысль, и он, нахмурившись, промолвил: — Значит, так, бойцы: Туманов при АНК, Серый на управлении, Праа на вахте и держит в готовности информзонд, мы с Зибелем наблюдаем. Бо, ты поведешь «филинов» из дубль-рубки. Справишься сразу с двумя?
— Хоть с четырьмя, капитан. Они послушные скотинки.
Отдав салют, Сантини ринулся в неширокий коридор. За ним вышли Праа, Туманов и старший пилот. Зибель задержался.
— Экипаж, внимание! — произнес Коркоран, склонившись к вокодеру устройства связи. — Смена вахты. «Зеленая тревога»[35], готовность по секциям через десять минут.
— Ты ничего не чувствуешь? — спросил Зибель. Он все еще стоял на пороге. Покрутил пальцем у виска и снова поинтересовался: — Вот здесь? Совсем ничего?
— Нет.
— Ладно. Позже поговорим.
Протиснувшись друг за другом в ходовую рубку, они опустились в кресла, попав в тугие объятия коконов. Секции отрапортовали в должном порядке: Туманов, Эрнандес, Пелевич, Праа. Дюпресси сообщил, что никакой разумной активности в пространстве не наблюдается, ни широкополосных радиосигналов, ни кодированных импульсов — только космический фон и трехсантиметровое излучение. Затем отозвался Бо Саитини: два «филина» уже находились в стартовых обоймах. Консоль АНК подмигнула Коркорану алыми огоньками, потом их сменили зеленые, и пульт пилота озарился неяркой вспышкой.
— Расчет курса завершен, — произнес Туманов.
— Курс принят.
