Слава Спасителю, трурнийские инженеры начали перенимать опыт монийцев и строить новые модели машин с расчетом на то, чтобы изнутри их можно было открыть вручную… Врон проверил, все ли ремни пристёгнуты, надвинул на лицо маску и разгерметизировал кабину. До земли оставалось ещё три километра, но давление снаружи внезапно оказалось выше нормального, и в кабину со свистом ворвался прохладный высотный воздух.
– А вдруг этой атмосферой нельзя дышать? – вдруг забеспокоилась Мора.
– У нас есть выбор? – произнёс Врон, распечатывая механизм для откидывания колпака кабины. – Если не прыгнем, то разобьёмся… Ты готова?
– Так точно!
Он дёрнул за рычаги. Раздался громкий щелчок, и мощные пружины отбросили колпак кабины вверх. Спустя миг сработал катапультирующий механизм, и пилотов вместе с креслами выбросило наружу.
С громкими хлопками раскрылись парашюты. Пилоты повисли в воздухе, а их истребитель ушёл дальше. Пролетая мимо гигантской воздушной медузы, он задел её правым крылом, потерял баланс и спустя 15 секунд штопором вошёл в землю, разбросав грунт. Над местом падения взвилось большое облако пыли и мусора, и спустя пару секунд до ушей трурнийцев донёсся глухой хлопок.
«Вовремя мы прыгнули, однако», – подумал Врон, поднимая маску.
Воздух тут оказался плотный, холодный и настолько свежий, что от пары глубоких вдохов слегка закружилась голова.
Тем временем, мимо них пронеслись остальные истребители. Пилоты из них тоже попрыгали – кто-то дальше, кто-то ближе. Разброс получился достаточно большой, в районе пары километров, а два парашюта и вовсе болтались где-то далеко сзади. Придётся кучу времени тратить на сборы…
Врон посмотрел вниз. Определённо, это было очень хорошее место для того, чтобы провести тут остаток жизни. Под ними расстилалась пёстрая зелёная равнина, полная различной растительности. В стороне виднелась группа спящих вулканов, один из которых слегка дымил. С другой стороны находилось несколько озёр, соединённых узкой серебряной лентой. В том направлении, куда они падали, на горизонте угадывался большой лес.
Прохладный плотный воздух бодрил и звал освободиться от громоздкого кресла. Врон так и сделал. Он отстегнулся, расправил крылья, прыгнул – и почувствовал необычайную лёгкость.
На их родной планете для того, чтобы держаться в воздухе, приходилось всё время махать крыльями. Это отнимало очень много сил и делало длительные полёты невозможными. Но в этом мире гравитация была ниже примерно на четверть, а атмосфера – плотнее раза в полтора, и это открывало перед ними совсем иные перспективы.
72-III-569, общ. 08:33
Оса пыталась развернуть истребитель, но у неё ничего не получалось: машина совершенно перестала её слушаться. Датчики и экраны мигали и гасли один за другим.
Все усилия экипажа были тщетны. Неизвестная, неумолимая сила неотвратимо умерщвляла электронный мозг звездолёта. Наконец всё погасло, и наступила полная тишина, нарушаемая неровным дыханием двух девушек.
Сложная, дорогостоящая машина вместе со всем своим арсеналом оружия превратилась в бесполезный кусок из металла, керамики, пластика и металлостекла. Всё, что им теперь оставалось – это просто наблюдать, как они вслед за разведчиком монийцев падают в неизвестную светящуюся дыру…
– Великий… Вот это мы влипли… – проговорила Оса.
– У командира тоже двигатель заглох! И у Таурана истребитель кувыркается. Вопрос: что делать?
– Не могу знать.
– Не хочется умирать…
– Мы в любом случае смертны.
– Говорят, что в момент смерти сначала переживаешь невероятные муки, а потом начинается запредельное наслаждение…
– Для тех, кто прожил жизнь достойно.
– Возможно.
– А я точно верю. Скорее, даже знаю.
– Не очень хочется мучиться.
– Скорее всего, это будет очень быстро…
Яркая, ослепительно-яркая вспышка света, лёгкий толчок – и тишина. Пилотам понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что они живы и с ними ничего не случилось.
– Мы живы? Доклад: кажется, я ослепла.
– Мы живы. Глаза открой уже.
Ора открыла глаза и восхищённо выдохнула.
– Что это за планета?
– Не имею понятия.
– Она прекрасна!
– Надеюсь, что она такая не только издали. Мы на неё падаем. Возможно, это была ловушка.
– Тогда нас должны были ждать монийцы, но тут пусто.
– Ситуация, действительно, странная.
– А как нас потом вытащат с этой планеты?
– Хороший вопрос… Но пока рано об этом думать. Приказ: поесть.
– Боюсь, в этой ситуации еда мне в горло не полезет…
– Это приказ, я сказала.
– Принято.
Ора обшарила ящики своего кресла. Помимо стандартных дневных наборов и четырёх литровых бутылок с водой, там обнаружились несколько больших конфет различных сортов и мягкие крекеры. По уставу хранить такую пищу в боевом истребителе было не положено, но на их захолустной базе все закрывали на это глаза. А вот её любимее лакомство – фруктовая нуга – уже кончилась: её она доела на прошлом дежурстве.
– Вопрос. У тебя есть нуга?
– Есть.
– Можно кусок разменять?
– На что?
– На пять конфет «Желатиновая услада»?
– Разрешаю.