Встал наш капитан 2 ранга... Вы знаете, какой овацией его встретили! Пришлось долго ждать, когда утихнет зал. Волчков смутился сначала, а потом заговорил. И о себе, и о Марии Кениной, и о многих других партизанах. И люди слушали его, затаив дыхание...
29 апреля был подписан приказ, который ставил задачу каждому отряду!
Отряды Погорелова и Боровика, как сковывающая группа, должны завязать бой на подступах к Середине-Буде с севера и северо-востока.
Отряд имени 24-й годовщины РККА под командованием Ревы и рота Кузьмина из Середино-Будского отряда наступают на Зерново с восточной к южной сторон. Захватив село, они приступят к штурму Середины-Буды.
Переход в общее наступление назначен на 22.00.
Командный пункт будет находиться на возвышенности севернее стыка Середины-Буды с селом Зерново.
И вот мы сидим с Бородачевым на краю впадины, щедро залитой холодной весенней водой. Луна то прячется за облаками, то снова выплывает. Отсюда с пригорка хорошо виден город. Сейчас вокруг него беспрерывно взлетают светло-зеленые ракеты, то в одном, то в другом конце раздаются выстрелы и короткие автоматные очереди. Когда на минуту смолкает эта трескотня, ночной ветер доносит нестройные звуки аккордеонов: то отрывки сентиментального немецкого вальса, то бурный фокстрот, то неудержимый венгерский чардаш. Где-то неподалеку, на городской окраине, видимо, какой-то пьяный полицай затянул украинскую песню: «Ой, лопнув обруч...» И опять выстрелы, ракеты, разноязыкие гортанные голоса.
- Словно белены объелись, окаянные, - тихо говорит сидящий рядом со мной Бородачев. - Заранее празднуют победу над нами, что ли?
Юзефа Майора все нет.
- Может, и вовсе не придет Юзеф. Война... Увольнительную к партизанам у своего командира не выпросишь... - замечает Бородачев.
Снова выглянула луна. Налетел ветер. Деревья на том берегу ожили, зашевелились. Еле слышно журчание ручья да шелест на ветру старых, переживших зиму и все еще не опавших листьев.
До наших ушей доносится какой-то говор на высотке за ручьем. Там сад, нам его не видно в темноте. Что-то загромыхало...
Справа слышен тихий плеск. Вытянувшись цепочкой, к нам приближаются люди.
- Наши, - спешит предупредить меня Илья Иванович.
На высотке отчетливо щелкнул затвор. Сейчас последует выстрел... Нет, тишина...
Мучительны минуты ожидания. Редеют ракеты над Будой. Вот уже только одна лениво взвивается в ночное небо и гаснет на лету. Затихли выстрели. Смолкли аккордеоны. Только одинокий пьяный голос упрямо тянет одно и то нее. «Ой, лопнув обруч...»
Слышу тихий доклад Ивана Смирнова:
- Товарищ командир, рота прибыла.
Смотрю на часы.
- Пора. Идите. Только аккуратнее, без шума. Следите за той высоткой, - и я показываю в том направлении, где еще продолжается настораживающая нас возня. - К моменту начала нашего артиллерийского обстрела понадежнее укройтесь, чтобы не попасть под собственные снаряды.
- Задача понятна, товарищ командир!
Рота Смирнова уходит. Вместе с ней исчезает и наш разведчик Вася Волчков. Плеск воды. И снова тишина.
Но мы знаем, что рядом, где-то левее, движется к Зернову рота Кочеткова, а справа ползет по мокрому лугу отряд Боровика, нацеленный на Буду.
Мы впервые применяем новую тактику: скрытно посылаем партизан в расположение противника, а потом открываем артиллерийский огонь. Гитлеровцы по тревоге будут выбегать из казарм, и здесь их встретят наши хлопцы.
Неожиданно в саду, все на той же проклятой высотке, что-то грохочет, падает. И тотчас слышим ругань Волчкова.
Мысленно отвечаю ему такой же тирадой.
- Не Васька, а черт, - бормочет Бородачев. - Все может испортить...
А тот и сам уже тут как тут. Тяжело дышит, утирает рукавом лицо. Не дает мне и вопроса задать, выпаливает единым духом:
- Трофей захватили, товарищ командир. На той высотке был зенитный пулемет. Но расчет почуял нас и втихаря смылся. Герои! Оставили нам даже плащ-палатку...
- Где же пулемет? - перебивает Волчкова Бородачев.
- Так он же тяжелый, не утащишь. Такая, доложу я вам, машина! И к нему еще много ящиков с патронами.
Посылаю Ларионова, находящегося в охране командного пункта, взять из резерва несколько человек, чтобы перетащить к нам пулемет и боеприпасы.
В это время ударили наши орудия и минометы. Волчкова как ветром сдуло: помчался догонять роту Смирнова.
Через наши головы с воем и свистом проносятся снаряды и мины. Над Серединой-Будой и Зерново вырастают огненные столбы. Взрывы сливаются в тяжелый гул. В него вплетается длинная пулеметная очередь, и вот уже затараторили десятки автоматов.
В Буде бой перекатывается с улицы на улицу и вскоре охватывает весь город. На западе, справа от нас, тоже все грохочет. Это ведут наступление отряды Ковпака, Покровского, Гудзенко. Над Зерново вспыхивает зарево. Все новые кровавые языки пламени вырастают над домами села, приближаясь к Буде. Противник яростно сопротивляется, пытается на ходу перегруппировать силы. Но натиск партизан яростен и стремителен.
