- Не позже чем через два часа затрещат все провода от разговоров о нашем походе, - сказал Бородачев, как только мы на своих лошадях втиснулись в группу конных связных, следовавших за штабной повозкой. - Боюсь, как бы не досталось нашим оставшимся отрядам. Соединение-то молодое еще...
Меня это тоже немало беспокоит, но я успокаиваю себя: враг знает, что за спиной этих отрядов стоит партизанская мощь всей Брянщины, а это означает, что и без нашего и ковпаковского соединений фашистам потребуется затратить много сил и времени, чтобы развернуть наступление на таком большом участке.
Найденный нами разрыв между гарнизонами, пытавшимися блокировать лес, дал нам возможность оторваться от противника. Маршрут первой ночи похода предусмотрительно уводил нас на восток в обход Новгород-Северска, подальше от зоркого ока немецкого коменданта Пальма.
Бородачев весел. Он уверяет меня, что лучшей дороги для первой ночи рейда не придумать. Но хлопот ему хватает. Не так-то просто в кромешной тьме управлять движением огромной колонны. Начштаба то и дело посылает конников для дополнительной связи.
Дежурный по колонне капитан Бессонов доложил, что колонна благополучно пересекла дорогу Новгород-Северск - Середина-Буда, но растянулась без малого на десять километров. Надо подтянуть ее. Приказываю Бородачеву передать в распоряжение дежурного дополнительно десять конных автоматчиков. Подоспевший к нашему разговору комиссар Богатырь заявил, что направляется в головной отряд. Теперь можно быть уверенным, что никакие неожиданности не застанут нас врасплох.
После отъезда Богатыря вместе с Бородачевым влезаем в свой походный КП. Нащупываю электрическую лампочку, подсоединенную к аккумулятору, зажигаю ее. Бородачев полулежа рассматривает карту, расстеленную на чемодане, прикидывает пройденное расстояние.
- Мы находимся между деревнями Красички и Шатрищи, - сообщает он.
Вытаскиваем из-под подушки грелку. Обыкновенную резиновую грелку. Ока заменяет термос. В ней сейчас чай, самый вкусный в этот миг напиток в мире. С удовольствием греем руки, держа в них объемистые, видавшие виды кружки. А за брезентом знакомые звуки ночного похода: перестук колес, всплески грязи под копытами лошадей и не очень ритмичный перебор сотен и сотен ног.
И тут, словно заботясь, чтобы из наших кружек не расплескался чай, колонна остановилась. Но чаепитие пришлось прервать. Где-то впереди вспыхнула перестрелка.
Нетрудно было определить, что бой идет у деревни Шатрищи. Оставив Бородачева на КП, скачу к головному отряду.
На дороге настороженная тишина. Люди прислушиваются к все более оживляющейся пулеметной стрельбе, инициативу явно задают наши «максимы» - их ровное татаканье не перепутаешь ни с каким другим звуком.
Посланец комиссара - автоматчик Талахадзе - разыскав меня, доложил, что головной отряд пошел в наступление на Шатрищи. По данным разведки, туда прибыли эсэсовцы и полиция из Ямполя. Всего человек двести пятьдесят.
Вскоре меня догнал дежурный по колонне Бессонов. В темноте мы не видим друг друга, но я слышу, как тяжело дышит капитан. Дежурство в походе - дело хлопотное. Приказываю ему выставить заслон от Шатрищ, а колонну направить в обход, прямо по полю, на деревню Антоновку. В голову колонны выставить роту Алексея Кочеткова. Головным отрядом теперь пойдет 8-й батальон Ревы,
В Шатрищах полыхают пожары - каратели не могут обойтись без них. Зарево растет. И стрельба все яростнее. В бой, начатый разведкой, ввязался уже почти весь 7-й батальон.
- Может, заглянем на огонек? - предлагает подскочивший к нам на коне Рева.
- На Антоновку! - отвергаю его шутку. - По полю форсированным шагом на Антоновку, товарищ Рева!
Рева исчез. Не слезая с Чердаша, наблюдаю то за Шатрищами, то за колонной, убыстряющей движение.
Бой продолжался недолго. Каратели не выдержали нашего дружного и плотного огня. Оставив на улице деревни до десятка трупов, пулемет и несколько винтовок, они скрылись в направлении хутора Михайловского. В числе трофеев нам достались отара из ста десяти овец и склад с зерном.
Через четыре часа наша колонна без особых помех расположилась на дневку в лесу южнее Антоновки. Соединение Ковпака продвинулось дальше к Ямполю, так что за то направление мы могли не опасаться. Нас мог побеспокоить немецкий комендант Пальм из Новгород-Северска, но вряд ли он получит данные о нашем расположении раньше чем через пятнадцать-шестнадцать часов, а к тому времени уже наступит ранний осенний вечер, и мы снова сможем двинуться в путь.
После короткого разбора нашего первого ночного перехода осматриваю обоз. Оказалось, что Федор Коротченко успел в Шатрищах прихватить еще тридцать повозок с зерном.
- Зачем столько добра бросать в лесу? - упирается Коротченко. - Если надо будет бросить, раздадим населению, да и на овощи в случае чего сможем обменять.
Скрепя сердце, разрешаю оставить эти повозки, хотя и без того наш обоз страшно велик.
