Нет — что воевал и с трупами дело имел, в это я теперь верю. Сам во все глаза смотрел, как он из первого немца стрелу вырезал, не то, что не вздрогнул, даже не поморщился. Да и такой взгляд не у всякого мясника встречается. Он ведь не только не переживал — он скучал, просто скучал, выполняя нудную, но необходимую работу. Как будто санки в горку затягивал.
А как стрелял! Как стрелял, зараза! Два выстрела — два трупа. И стрелы интересные, сразу понятно, почему он так с ними носится. Чтоб вот так каску пробить, потом череп и не сломаться — это показатель. Наконечник так даже не затупился. Что характерно, в его колчане и явные новоделы лежали. Со стеклянными наконечниками и опереньем из черного пера, вроде вороньего. Пока мои бойцы носилки сооружали и балбеса этого перекладывали, я по его одежде прошелся и содержимое карманов оценил. Одежда фабричная, ярлыков нигде не видать, материал вроде ХБ, но… странный. В карманах кроме двух немецких солдатских жетонов и маленького куска точильного камня, к слову очень плотного и правильной формы, ничего — вообще ничего, даже крошек или какого-нибудь мусора нет. А вот в отделениях колчана чуть ли не целый склад оказался. Начиная от каких-то шнурочков, кусков проволоки и рыболовных крючков (кстати — стеклянных), заканчивая детонаторами и наконечниками к стрелам. Причем наконечники двух типов — явно промышленные из какого-то странного твердого металла с резьбой под заводские древки и стеклянные с простым черенком, как у монголов, для тростника или дерева. И две стеклянные баночки с притертыми крышками с чем-то прозрачным и без запаха. На вкус пробовать не стал — могло быть чревато. Да и из странностей — первое время вокруг тела еще этот странный туман клубился. Причем довольно ощутимо препятствовал прохождению руки, когда я попытался пульс пощупать. Как будто сквозь слой киселя продираешься. Мне еще тогда подумалось: не из-за этого ли тумана черныш только контузией отделался?
В общем, погрузили его мои орлы на носилки, а я еще вдобавок нож конфисковал — так, на всякий пожарный. Контузии — они ведь разные бывают. Еще переклинит в мозгу пара извилин и отбивайся от него потом. И не такие случаи бывали. Колчан с луком его механическим пока сам несу — странное же оружие, не передать. Лук — не лук, а чуть ли не ходики с громким боем и педальным приводом. Хоть и понятно вроде, как стреляет, но вот для чего вся эта машинерия наверчена — пес его разберёт.
Споро выдвинулись в сторону лагеря, прилично забирая в болото: если за нами пойдут с собаками (а зная немцев, пойдут обязательно) — то болото против собачек, самое то, что надо. А буквально через несколько минут фигурант бредить стал. Тут-то мы все в слух и превратились. Я сразу внеплановую остановку скомандовал. В бреду объект много чего сболтнуть может. Тем более, в состоянии бреда люди обычно на своем родном языке разговаривают — как раз проверим парочку предположений.
…
Где-то. Когда-то.
— Ссешес, сын Сабрае, во время вчерашней вылазки видел ли ты воинов Дома Миззрим? — раздающийся в тишине залы Совета Домов голос Верховной жрицы заставляет мелких паучат страха веселой вереницей разбежаться по моим плечам. Вопрос — великолепно выверенный вопрос, позволяющий даже находящемуся под заклинанием правды, отвечать так, как удобно Верховной. Дом Миззрим давно зарвался, пытаясь возвеличиться… Vel" uss zhaun alur taga lil Quarvalsharess? (Кто знает лучше богини?) Происшедшее лучше всего доказывает, что этот Дом утратил милость Плетельщицы. И именно она наказала его неразумных членов… Нашими руками. А ее недостойный слуга действительно не видел своими глазами ни одного воина из того неудачливого отряда Дома Миззрим. Да и зачем мне это? Я своим подчинённым доверяю, так что лично проверять совсем ни к чему было…
…
Застывшие по пояс в болотной жиже бойцы, носилки, с которых доносится тихий усталый голос, странная, ни на что не похожая речь, заставляющая вовсю прислушивающегося Иванова буквально скрежетать зубами, так как ни немецких, ни английских, ни особо ожидаемых китайских корней в ней нет…
Из уст раскинувшегося на носилках беловолосого раздавалось:
— Nau Ilharess, sargtlinen delmah Mizzrim xunus naut ann'ish p'los ussta solen. (Нет, Владычица, воины дома Mizzrim не появлялись перед моим взором)
Дроу, прикусывая губу, пытается приподняться и с почти беззвучным стоном падает обратно на носилки из плащ-палатки, растянутой на двух жердях. Иванов плотно придерживает его плечи: — Спокойно, парень, спокойно…
Красные глаза находящегося в беспамятстве беловолосого смотрят в никуда, когтистая рука судорожно сжимается, полосуя притягивающие туловище к носилкам матерчатые ленты и привлекая на себя внимание окружающих. Один из бойцов тихо, практически себе под нос, бурчит при виде этой картины: — Ну ни черта себе коготки…
Черным когтистым пауком кисть пробежалась по ткани, коснулась края одежды и уверенно направилась к месту, где раньше был нож.
