— Да лежи ты! — Иванов прижал обсидиановое запястье, пока дроу не располосовал себе бедро. — Вот неугомонный!
…
Стою я, значит, в зале совета и с абсолютно уверенным видом докладываю, что меня и рядом не стояло с этими идиотами из дома Миззрим. И тут ощущаю, что меня кто-то хватает за правую кисть и ее фиксирует. Резко выдергиваю руку из захвата и ухожу в перекат, разрывая расстояние с неведомым противником. Неожиданно возникшее ощущение полёта и перед глазами, вместо ожидаемого отблеска полированных базальтовых плит с пронизывающей их серебряной паутиной символов Ллос, возникает быстро приближающаяся поверхность болотной жижи, издевательски покрытая мелкой взбаламученной ряской…
…
Стоило только прижать руку этого трау, как безвольно раскинувшееся тело буквально взметнулось, как стальная пружина, вырвавшаяся из-под гнёта. В какой-то момент я даже восхитился красотой и совершенством выполненного на полном автомате, без привлечения рассудка, приема. Круговой взмах ногами, призванный раскидать возможных противников, совмещенный с перекатом. И два удара когтистыми ладонями, пришедшиеся в пустоту. Благо свою руку я успел убрать и отшатнуться. Все это не заняло и секунды, и было выполнено одним движением с непринужденностью и грацией дикого кота. Только вот выполнять всю эту красоту лежа на носилках, было с его стороны немного непродуманно. Ребята, конечно, выстояли, хоть и пошатнулись от резкого рывка, но носилки не выронили. А вот ушедший в перекат трау, согласно закону всемирного тяготения, неудержимо устремился прямо в трясину. У меня даже успела промелькнуть мысль, что как бы он ногами и когтями ни размахивал, в случае чего скрутить-то мы его скрутим, уж не извольте сумлеваться, не таких прыгунов ловили.
Летит, значит, этот орёл прямо в трясину, все уже приготовились к брызгам и щенячьему барахтанью, уж думаю, как поудобнее за шиворот-то вытаскивать, чтоб не нахлебался болезный. Как вдруг летящее тело почему-то зависает в воздухе буквально в паре сантиметров от ряски, покрывающей взбаламученную ногами болотную жижу. И только странная коса, с которой он носится, как не всякая девка, со всего размаху плюхается в болото, окатывая мелкими капельками грязи моментально пришедшего в себя, злого, как табун чертей, беловолосого. Язык у него конечно интересный, только вот на ругательства слабоват — ой слабоват… Тут тебе не то что боцманского загиба, тут вон бедный уже на втором предложении повторяться начал. А вот что он оказывается левитировать может — это есть явная копеечка в мою копилку фактов. На инструктаже перед выброской в отчетах среди возможных проявлений феномена магии левитация проскакивала. И очен-но интересовала экспертов. Даже отдельная приписка была и спецкод в шифртаблицах. Хотя видно, что удается это ему с большим трудом, только за носилки схватился и сразу в болото плюхнулся, при этом окатил всех по самые уши, зар-раза. Стоит весь серый, дышит как загнанная лошадь. Летун, мать его! Ну, сейчас я ему устрою. Отведу душеньку! Уж на что я мужик спокойный и выдержанный, но довёл же, зараза ушастая — чуть ли не до святого Кондратия!
— Сашка, твою Бога душу, доигрался!!! Совсем страх потерял! Еще бы чуть-чуть и остался бы только труп и горсть осколков в кишках! Теперь понятно, с какой дури ты свой отряд положил. Осторожности ни на грамм. Проверить тело, наверное, мозгов не хватило?
Ишь, как глазами-то засверкал, а вот скалиться на меня не надо — не надо. Рефлекс сработает — и будешь потом без зубов шамкать. А вот голос — голос его мне уж очень не понравился.
— Николай сын Антона qu'abban qu" ellar СССР. - дроу чеканил слова, старательно выговаривая шипящие. — Поверь мне, что в МОЕМ мире ты не прожил бы и дня. Оба сраженных мною воина были тщательнейшим образом просканированы на предмет наличия магических закладок и рунических мин. Оба тела были чисты. И я не чувствовал в них биение жизни. Перед тем как прикоснуться к ним, я выждал время, превосходящее время работы замедлителей ваших гранат.
— А что существуют гранаты, которые работают от удара, безо всякого замедления, об этом подумать не судьба была? Повезло, что хоть на «итальянку» нарвался. У нее, считай осколков и нет особо. Только оглушило дурака. Вдобавок выбрался на открытое место в тот момент, когда еще неизвестно было, все ли мертвы. Словил бы своим упертым лбом пулю и всё — закапывай тебя.
Вот держится-то как. С одной стороны лягушка — лягушкой, весь мокрый, впрочем как и я сам, в тине, еле стоит, но взгляд прямой, твердый и не отводит ведь, гад. Чувствуется — этот, если что себе в голову вобьёт — не отступит. Да и голос с такими интонациями редко услышишь.
