– Когда мне исполнилось семнадцать, батюшка подошел ко мне и так важно сказал, что нашел мне будущего мужа – барона фон Штейна. Я запротестовала, он был старше меня и уже начал лысеть, но батюшка и слушать не стал. Сказал, что семья Алешеньки на грани разорения, что он мне не пара. Я уже стала выезжать, на меня обращали внимание молодые люди. Мне было интересно, нравилось блистать на балах и ходить в театр, а барон фон Штейн всегда покупал ложу. Алешенька почти никуда не выходил, и мы стали все реже видеться…
Я поняла, что это будет длинная история, и она меня уже заинтриговала. Зная стервозный характер баронессы фон Штейн, я догадывалась, что все закончится плохо. Позвонила в звонок и попросила Агнес принести нам кофе с пирожными.
– Я так завертелась в свете, – продолжала баронесса фон Штейн. – Что совсем забыла Алешеньку и нашу с ним клятву. Барон фон Штейн дарил мне дорогие подарки, у него был шикарный выезд… Я не любила его, но мне было приятно внимание. Узнав вкус богатства, уже не хотелось иметь скромную мещанскую жизнь. Однако ничего другого Алешенька не смог бы предложить. У них был скромный дом, и мы не смогли бы вести светскую жизнь. Даже в мои семнадцать с небольшим я уже была приличной стервой, – созналась баронесса фон Штейн.
Кто бы сомневался? Будто сейчас она изменилась? Я смотрела на баронессу и видела ее другими глазами. Зашла Агнес, чтобы накрыть кофейный столик. Когда она ушла, баронесса фон Штейн продолжала:
– Через несколько месяцев мне должно было исполниться восемнадцать, и батюшка устроил помолвку. Все было очень шикарно, ни батюшка, ни барон фон Штейн не пожалели на это денег. Только на пару секунд я вспомнила, что давала клятву Алешеньке, но тут же забыла. На следующий день он подошел ко мне поздравить с помолвкой. Мне стало стыдно. Он так просто, без зла сказал: «Я давал клятву и сдержу свое слово. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Не буду спрашивать, почему ты так сделала. Я уйду, чтобы тебе не мешать…» Знаешь, в тот момент я думала, что он хочет устыдить меня. Мне на самом деле было стыдно, но вскоре я забыла.
До сих пор баронесса фон Штейн говорила спокойно, однако на этих словах голос ее дрогнул. Она закрылась руками, пряча от меня лицо:
