Дрожащими руками Анна взяла дневник, чтобы продолжить чтение.
«Мы должны встретиться. Любым способом. Пусть даже через мадам Тадески. Мне нужно объясниться с тем, кого я имела неосторожность полюбить. Хочу убедиться, что он тоже любит меня. Сегодня я скажу: любимый, люблю и всегда буду любить. Прости…
Черные чулки с ажурной резинкой, черное бархатное платье, прозрачная накидка, расшитая стеклярусом, жемчужное ожерелье – в таком наряде я готова предстать перед Артуром. Перед выходом я сделала две ровные дорожки и достала золотую трубочку. Теперь я в порядке.
Войдя в салон мадам Тадески, я приподняла вуаль. Гости уже собрались. Все были возбуждены предстоящим сеансом, изредка слышался нервный женский смех, мужчины шутили чаще и громче обычного. Было заметно, что все на взводе. Одна пара была в трауре. Кое-кого из присутствующих я видела и раньше.
– Вот и ты, моя милая! – ко мне выплыла баронесса фон Штейн. – Скоро начнется. Давай я представлю тебя кое-кому из присутствующих.
– Кто все эти люди? – спросила я.
– Те, кто не смог смириться со смертью близких, как и мы. Однако есть тут и такие, кто любит острые ощущения.
Я прислушалась к стоящим рядом со мной гостям:
– Так приятно получить известие от любимого…
– Медиумы могут быть полезны. Мы с мужем только и живем после сеансов…
Мне было не по себе от этой странной публики. Если бы с Артуром ничего не случилось, я бы никогда не оказалась в таком месте. Баронесса не успела меня представить всем гостям, так как появился дворецкий и пригласил нас пройти с ним.
Мы вошли в темную комнату, занавески уже были задернуты. Большой круглый стол стоял в центре комнаты, вокруг которого были расставлены несколько стульев. Мы расселись по кругу.
Дворецкий завел граммофон – одну из сонат Бетховена. Развернувшись к нам, он произнес с пафосом:
– Господа! Напоминаю, что нельзя прерывать сеанс во время действия. Нельзя размыкать руки. Как только события начнут выходить из-под контроля, все будет остановлено. Всем понятно?
Вошла мадам Тадески в черном тюрбане и кимоно из черного шелка, расшитом павлинами с золотыми хвостами. Она уселась в кресло с высокой спинкой и замерла. В комнате наступила тревожная тишина. Дворецкий закрыл дверь, и мы на мгновение погрузились в полную темноту.
