Анна осторожно выходит из комнаты и слышны лишь ее шаги, спускающие по лестнице.
Полчаса была тишина и пустая комната. Потом послышалась странные звуки, вскоре тихие спотыкающиеся шаги. Анна напряглась и увидела, как она входит в комнату с грязными ногами и в мокрой юбке. Взгляд как у сомнамбулы. Она прошла мимо ноутбука, и слышно, как садится на кровать. Послышался тяжелый вздох, потом еще, всхлипы, скрип кровати и… тишина… Потом снова скрип кровати, тихие шаги, и видит себя, подходящую к столу. Что это было?
<p>Часть шестая</p>Иногда просто невозможно представить, сколько всего может произойти за один день. Анна даже не подозревала этого, когда размешивала сахар в давно остывшем кофе, сидя за столом. Перед ней стояли коробка с печеньем, сливовый джем, сливки…
Ее мучил вопрос: что случилось с ней ночью? Эта история добавила загадок в и без того сложнейший пазл…
По привычке Анна потянулась за таблетками, но упаковка была почти пуста. Она позвонила и записалась на прием к психиатру. Ей повезло, что секретарша смогла найти свободное время вечером.
Анна открыла дневник.
«Если пристально интересоваться иррациональным, то оно со временем овладеет твоим мозгом. Так и случилось. У меня с психикой явно что-то не в порядке. Смотрю вниз, и земля зовет меня. Хочу прыгнуть из окна, избавившись наконец от бредовых идей, что долбятся в виски. Хочу добровольно капитулировать, покончив собой, но мне не дали. Вместо этого снова связали…
Самым трудным было отсутствие надежды. Ведь никогда не знаешь, выпустят тебя или ты сгниешь в этих стенах. Многие на этом ломались, и санитары утаскивали их на другой этаж. Я тоже могу в любой момент оказаться там, где лежат хроники, которые в клинике пожизненно.
Пишу, сидя на улице, – нас иногда выпускают погулять. Напротив меня сидит девушка с измученным, обреченным лицом. Она разговаривает сама с собой: временами жалобно, будто что-то выпрашивает, то вдруг начинает ругаться. Голос и выражение лица постоянно меняются: то жалостливый, оправдывающийся, то резко меняется на хамский, упрекающий.
Мне хочется подойти к ней и узнать: о чем тут спор? О чем не могут договориться две личности, находящиеся в ней? Но тут подошли санитары и увели ее в палату.
На ее место сел мужчина, его лицо искаженно гримасой боли, щеки ввалились, взгляд блуждает. Он не может говорить, лишь мычит…
Вокруг меняя не люди, а тени. Психиатрическая клиника – это мир теней. Я боюсь, что скоро стану одной из них, угасающей тенью…
Тут нет жизни, лишь комнаты, уставленные кроватями, лишь гравиевые дорожки, по которым прохаживаются унылые женщины с распущенными седыми волосами.
Я устала от всего: от страха быть переведенной на другой этаж, пить таблетки, от которых я тупею, хотя в последнее время научилась их прятать под язык. Устала есть с аппетитом эту бурду, которую они выдают за пищу, от бдительных взглядов санитаров, которые всегда начеку, только и ждут, как бы заломить руки.
