Официантка вернулась к посетителям, а Анна выскочила на улицу и увидела силуэт Берецкого, скрывшийся за поворотом…
Не теряя ни секунды, Анна побежала за ним. Улица была пустынной, она завернула в проулок и вскоре уткнулась в калитку. Это был очень старый, почти разрушенный двухэтажный дом. Двор был безлюден и тих, и эта тишина казалось враждебной. В окнах ни света, ни каких-то звуков. Обшарпанная входная дверь. На миг Анна усомнилась, стоит ли продолжать поиски и не лучше ли оставить все как есть? Нет, она должна разгадать эту тайну.
В подъезде остро пахло мочой, кошками и старыми окурками. На лестничной площадке всего одна квартира. Анна протянула руку и прикоснулась к кнопке звонка. Звук гулко отозвался в глубине квартиры. Она нервно ждала, но никто не открывал ей дверь. Подождав немного, она опять нажала на кнопку звонка. Послышался какой-то шум, и снова все смолкло. Она прижалась щекой к двери… и она открылась…
Анна осторожно заглянула внутрь и тихо спросила:
– Тут есть кто-нибудь? Можно войти?
Ей никто не ответил. Она зашла, в коридоре было темно и тихо. Атмосфера этого мрачного дома была настолько странной и пугающей, что Анна уже хотела отказаться от своей затеи. Внутри никого не было – ни живого, ни мертвого. Она стояла и ждала, чувствуя, как бешено колотится сердце, словно в предчувствии чего-то нехорошего. Анна еще раз спросила:
– В доме кто-нибудь есть? Можно я зайду?
– Ты уже зашла, – послышалось где-то сбоку.
Было в этом голосе что-то безумное и безжизненное. Она с опаской шла по темному коридору на голос, Берецкий сидел в кресле, в руке у него был бокал с чем-то темным. В камине горел огонь. На столе стояла бутылка коньяка, ваза с засохшими цветами, пепельница, полная окурков. Тяжелый запах табака, сырой штукатурки, плесени прочно въелся в обивку кресел, в занавески, обои. Воздух был спертый и затхлый. Как он может жить среди этой грязи, тяжелого запаха и запущенности?
Хриплым голосом Берецкий продолжал:
– Как я любил Матильду!
– Я видела вас на фото…
– Зачем ты тут? Слабое напоминание о ней.
– Женщинам такое не говорят, – обиделась Анна. – Конечно, я понимаю, что мне далеко до Матильды, но не нужно так меня принижать.
– Таких, как Матильда, больше нет…
– Тогда я пошла, – развернувшись, Анна пошла в сторону выхода.
– Обиделась?
– Нет, уже привыкла, – пожала плечами Анна. – Вы не первый, кто сравнивает нас, и обычно сравнение не в мою пользу.
Берецкий сидел и неподвижно смотрел на огонь. Только сейчас Анна разглядела его лицо. В глубоко запавших глазах таилось нечто безумное, у рта горькие морщины, кожа потрескавшаяся, как пергамент.
– Подождите, как вы могли знать Матильду? – спросила Анна. – По всем подсчетам этого быть не могло… Столько лет прошло…
Берецкий проигнорировал ее, продолжая смотреть на огонь и разговаривать самим с собой:
– Она любила и понимала музыку – редкая женщина. Я часто играл ей Бетховена…
– Это невозможно! При всех подсчетах вы никак не могли знать Матильду! Это невозможно!
– А что возможно?
Анна подошла чуть ближе к нему и смущенно спросила:
– Можно до вас дотронуться?
Берецкий молча протянул ей руку. Анна медлила, ей было страшно. Он еще ближе поднес свою руку к Анне, но та отпрянула от Берецкого.
Он скрипуче засмеялся:
– Чего ты испугалась?
– Да, мне страшно. Боюсь, что вы не живой. Я уже запуталась и часто не понимаю, кто вокруг меня живой, а кто…
– Какой же я, по-твоему?
– Призрачный, эфемерный, виртуальный, – Анна пыталась подобрать слова.
– Уверена, что ты не эфемерна?
– Нет, не уверена. С каждым днем я все больше и больше сомневаюсь в том, что я реальна.
– Как доказать, что все окружающее нас не эфемерно?
– Вот этот огонь реален, это не химера. Смотрите!
Она дотронулась до огня и, вскрикнув, отдернула руку. Показывая ладонь Берецкому, на которой уже появлялся волдырь, она сказала:
– Огонь реальный, он оставил реальный ожог, что бы вы ни говорили. Видите! Боль была настолько реальная, что из-за этой боли на глазах выступили реальные слезы. А вот насчет вас я не уверена, – покачала головой Анна.
– Так легко проверить, стоит лишь дотронуться до моей руки – снова протянул ей руку Берецкий.
Она отскочила в угол. Этот полоумный музыкант, выглядевший как пришелец с того света, жутко пугал ее.
– Не знаю, как все происходящее объяснить. Может, сны, что снились мне в последнее время, лишь отзвук реальных событий, происходивших в прошлом.
На стене были фотографии, на одной Берецкий сидит с Матильдой. Анна уже где-то видела этот снимок, но сейчас кое-что насторожило. Как? Фотографии более полувека, а этот Берецкий мало чем изменился. Разве тому может быть объяснение? Сейчас Анна готова к чему угодно… От напряжения у нее закружилась голова, она закрыла глаза, вцепившись за стену, и… тут Анна пришла в себя и оглянулась, она стоит в кафе и разглядывает фотографии, развешанные на стене.
К ней подошла официантка:
– Кого разглядываешь?
– Его.
– Берецкого? Он был хорошим пианистом. Местная знаменитость…
– Когда он умер?
– Много лет назад. Уже и не помню… А что? Только не говори, что ты его видела…
