К сожалению, они не заставили себя долго ждать. Слава богу, когда все опять началось, Энн не было дома. Около девяти она пришла в гараж и сообщила, что Ричард спит, а она идет к Элизабет помочь ей со швейной машинкой. Я оставил покрашенный фургончик сохнуть и пошел в дом.
Я сидел в кухне, блокнот передо мной, карандаш в руке. Сам по себе он не двигался. Дело в том, что, как и в самом начале, любопытство порой побеждало во мне все остальные чувства. Как бы ни было временами страшно, а все равно интересно, что же будет дальше и чем все закончится. Я уже хотел начать что-нибудь писать, но услышал громкий стук в дверь. Убрав с глаз долой письменные принадлежности, я пошел открывать. За дверью стоял злой как черт Гарри Сентас.
– Забито? – осведомился он и, получив утвердительный ответ, протопал в ванную. На меня при этом он поглядывал как на злейшего врага. Открыв кран, он стал с интересом наблюдать, как наполняется раковина. Вода не уходила совсем. Я стоял рядом и думал, что воду уже давно пора закрыть, потому что скоро она польется на пол, однако проявил благоразумие и промолчал. Сентас внимательнейшим образом следил за подъемом уровня жидкости в раковине и, только наполнив ее до краев, закрутил кран. Разъяренно фыркнув, он сунул руку в воду и потыкал пальцем в сливное отверстие. Мне показалось, что наполненная раковина и я – мы оба вызываем у него одинаковое отвращение. – Сток всегда засоряется волосами, – наконец изрек он, – ваша жена мыла сегодня здесь голову?
– Не знаю, но если и мыла, то что нам теперь делать?
– Сейчас я уже ничего не сделаю, – заявил он, – утром вызову слесаря...
Я раздраженно подумал, что слесаря он вызовет только завтра, а эту чертову раковину умудрился наполнить уже сегодня, но сдержался и очень вежливо попросил попытаться помочь нам сегодня.
– Сегодня поздно, – он уже шел к двери, – завтра.
Именно в этот момент все и началось, без предупреждения, без подготовки, и оказалось тем более неожиданным, поскольку последовало за такой приземленной и сугубо житейской беседой, как обсуждение засора в ванной.
– Сентас! – внезапно услышали мы и оба замерли. – Сентас, Гарри Сентас, – настойчиво повторил чей-то голос.
Я задрожал и покрылся холодным потом. Это был голос моего двухлетнего сына. И в то же время не его.
Голосовые связки, несомненно, принадлежали Ричарду, но голос был другим. Вы когда-нибудь видели кукольное шоу марионеток, когда взрослый дядя-кукловод говорит тоненьким противным голосом и предполагается, что эти слова идут из неподвижных кукольных губ. Сейчас происходило что-то похожее. Из неподвижных губ Ричарда доносился искаженный фальцет кукловода:
– Ты же знаешь меня, Гарри Сентас, знаешь.
Домовладелец со свистом выдохнул воздух. В лице его не было ни кровинки.
– Что, черт возьми, здесь происходит?
Я честно открыл рот, но не смог выдавить ни звука.
– Ты хорошо знаешь меня, Гарри Сентас, – говорил голос моего сына, – меня зовут Элен Дрисколл.
Мы оба были настолько потрясены, что некоторое время не могли сдвинуться с места. Затем Сентас сделал несколько шагов в сторону спальни, но тут же притормозил и попятился назад.
– Эй, парень, что это? – прошептал он.
Ответить я не успел.
– Ты же меня очень хорошо знаешь, Гарри Сентас, – снова донесся голос.
Сентас еще несколько секунд поглазел на дверь спальни Ричарда. Я даже не мог вообразить, что его вечно красная физиономия может стать такой белой.
– Что это за чертовы шуточки?! – наконец взревел он и почти бегом бросился к выходу. – Сами разбирайтесь с вашей проклятой ванной!
Дом содрогнулся от удара захлопнувшейся двери. А я на негнущихся ногах проковылял к кроватке Ричарда.
– Вернись, – пробормотал он в темноте странным механическим голосом, – вернись ко мне, Гарри Сентас.
И затих. По его тельцу прокатилась непонятная дрожь, он с облегчением вздохнул и засопел, уже спокойно досматривая свои детские сны.
Увидев меня, Энн сразу поняла: что-то произошло.
– Нет, – упавшим голосом произнесла она, – только не это.
– Энн, сядь, пожалуйста, давай поговорим.
Она присела на другой конец дивана с видом насмерть перепуганного, но послушного ребенка.
– Я хочу рассказать тебе все, и считаю такое решение правильным, потому что, если это, не дай бог, случится с тобой, ты уже будешь готова и не испугаешься.
Вместо ответа, Энн закрыла глаза и горько заплакала.
– Господи, помоги нам, я так надеялась, что все уже позади. – Она скрипнула зубами и подняла на меня испуганные глаза. – Я больше так не могу!
– Энн, может быть, тебе стоит... – Слава богу, что я вовремя прикусил язык и замолчал. Потому что я совсем было собрался предложить ей уехать на время к матери, пока все не кончится. – Энн, я хотел сказать, что если мы сумеем это встретить без страха...
– Без страха? – взорвалась Энн. – А я что делаю? Я живу с этим, дышу этим и каждый день умираю с этим. Я больше не могу терпеть.
Я, как мог, старался утешить рыдающую женщину, но получалось плохо.
