Апрель только что начался; день был пасмурный и довольно прохладный. По небу ползли темные тучи, спокойное море чуть подергивалось легкою рябью, а даль скрывалась в тумане.
На лесной опушке показалась одинокая фигура. Это был Лоренц. Он вышел на прогалину, откуда просматривались берег и море. Старый ученый, более тридцати лет проживший в семье Мансфельдов и деливший с ними горе и радость, некогда приехал в замок в качестве воспитателя детей покойного барона и, в конце концов, остался там, найдя в нем и семью, и родину. На его глазах вырастало уже второе поколение, и он принял на себя воспитание и учение Отто, с тех пор как тот поселился в доме дедушки.
Лоренц обычно совершал свою прогулку медленно и задумчиво, сегодня же он почти бежал, пугливо озираясь по сторонам, и вдруг остановился, потому что с лесистого холма, небольшим мысом вдававшегося в море, спускался человек, по виду охотник, так как за плечами у него было закинуто ружье.
— Арнульф! — воскликнул старик, узнав охотника, — слава Богу, что я нашел вас! Я только что хотел бежать к вам.
— Бежать? Для чего? — спокойно спросил Арнульф, спустившись с холма.
— Вы еще спрашиваете? Разве вы не слыхали выстрелов?
— Конечно. Там что-то случилось у Штрандгольма, и дело было, кажется, жаркое. Здесь не простая стычка сторожевых постов, тут посерьезнее.
— Да, с каждым днем становится все страшнее и страшнее! — вздохнул доктор. — Нельзя выходить из дома, если хочешь остаться жив. Я спокойно иду прогуляться, не думаю ни о чем дурном, и вдруг невдалеке от меня происходит сражение.
— Да ведь так и надо! — последовал довольно невежливый ответ. — Во-первых, вовсе не так близко — по крайней мере, на час расстояния, а, во-вторых, у Штрандгольма вообще не может произойти сражение, разве какая-нибудь стычка.
— Но ведь это может дойти сюда, мы случайно как-нибудь будем втянуты в это, а когда солдаты приходят в ярость, они не щадят ни врагов, ни друзей.
— Ну, это вовсе не так страшно, — с легкой насмешкой промолвил Янсен. — Вы со своими седыми волосами застрахованы от врагов и друзей.
— Вы полагаете? — успокоился старый учитель. — По мне видно, что я мирный человек, но именно у меня такой воспитанник, который только и бредит сражениями и битвами. Два часа тому назад он уехал с сестрой в Кинкстедт, и если только услышит выстрелы…
— Тогда, наверное, не вернется назад, — закончил Арнульф. — Когда Отто чует вблизи нечто вроде сражения, он готов ринуться именно туда. Но схватка, должно быть, окончилась; вот уже полчаса, как все спокойно.
Лоренц, вероятно, не вполне еще доверял спокойствию; он начал спускаться к берегу, чтобы лучше осмотреться, и вдруг изумленно воскликнул:
— Вот идут Отто и Элеонора!
Янсен обернулся с непривычной для него живостью; в следующее мгновение он уже стоял рядом с Лоренцом, и его взор устремился на береговую дорогу, проходившую у подножия лесистого холма. Там действительно шли брат и сестра; они, в свою очередь, заметили обоих и ускорили шаг.
— Вы слыхали выстрелы? Они были со стороны Штрандгольма, — закричал Отто, перегоняя сестру. — Наши немцы подвигаются все ближе! Все леса принадлежат к мансфельдским имениям; это — первое сражение на нашей земле!
— Мне, право, кажется, Отто, что вы радуетесь этому, — с ужасом сказал Лоренц, но его воспитанник надул губы и с сердцем резанул по воздуху бичом.
— Нет, меня злит, что я не могу быть при этом.
— Да, это похоже на вас! Но вы пешком, где же вы оставили своих лошадей?
— У Арнульфа! На обратном пути из Викстедта мы заехали к нему и узнали, что он пошел к морю. Я ведь говорил тебе, Нора, что мы встретим его!
Он обернулся к сестре, следовавшей за ним и с удивлением смотревшей на воспитателя. Арнульф Янсен не двигался с места, он не сделал ни шага навстречу девушке, но его глаза неотступно следили за стройной фигурой.
— Вы видели сражение, Арнульф? — спросила она.
— Очень мало, по-видимому, это была стычка в лесу. Штрандгольм слишком далеко отсюда; кроме того, все окутано туманом, трудно разобрать что-нибудь.
Элеонора подошла к нему еще ближе и так понизила голос, что только он один мог слышать ее.
— А других известий никаких нет?
— Никаких, — последовал такой же тихий ответ. — Наши молчат.
— Тише — Отто слышит нас, — перебила Элеонора и, равнодушно отворачиваясь от него, громко прибавила: — Ты взобрался бы на холм, Отто, вместе с господином Лоренцом. Оттуда, несомненно, видно больше, чем здесь, на берегу.
— Да, это был как раз мой наблюдательный пост, — подтвердил Янсен.
Но Отто не спешил следовать этому совету. Критическим взором окинув обоих, он ответил с едкой раздражительностью, которую даже не старался скрыть:
— Это значит, вы меня прогоняете, потому что у вас снова пойдут важные разговоры, и я здесь, конечно, лишний? О Арнульф, я прекрасно знаю, что ты все доверяешь моей сестре! Она знает все твои тайны, ты говоришь ей все, она во все посвящена, а я ничего не знаю. Меня гонят, как школьника, который выбалтывает все, что услышит.
