— Ева, не будьте так раздражительны! Мы жестоко дрались у Штрандгольма, пробились сюда, и каждую минуту нам грозит смерть. Вы не знаете, как я обрадовался, когда после битвы, после крови и смерти внезапно увидел ваше милое лицо! В этот миг я узнал, что счастье не покинуло меня, что мы будем спасены. Не браните случая, который свел нас; мне он представляется предопределением, лучом света с небес.
Маленькая рука уже давно покорно покоилась в руке офицера, а глаза девушки с безграничным и радостным удивлением остановились на лице говорившего.
— Фриц, — тихо промолвила она, и ее голос зазвенел от волнения, — Фриц, я думаю, вы даже можете быть поэтичным!
— Я могу быть всем, чем хотите! — воскликнул Горст в восторге от того, что первый раз услышал свое имя из ее уст.
Ева прислушалась с величайшим удовольствием к тому, как он, наконец, решился на романтическое любовное объяснение, которого она так страстно ждала. Но судьба не дала ей возможности испить до дна сладостную чашу, а капитану развить свое внезапно вспыхнувшее поэтическое вдохновение, так как именно в этот миг вернулся Янсен с Отто.
— Все прекрасно, — доложил он. — Лодка там.
Горст быстро обернулся к нему.
— Где она?
— В бухте, четверть часа ходьбы отсюда.
— А кто при ней?
— Двое датчан, слуги графа. Вы ведь умеете управлять лодкой, а то я возьму это на себя.
— Благодарю, я уже привык к морю. Унтер-офицер Мертенс!
— Господин капитан! — прозвучал ответ снизу.
— Позовите наших людей!
— Слушаю.
Ева выглядела слегка обиженной: она не могла понять, как с высоты таких идеальнейших чувств капитан сразу мог окунуться в холодную действительность, но Фриц Горст снова сделался солдатом с головы до пят. Собрав вокруг себя людей, вызванных Мертенсом, он так же отчетливо и ясно отдавал приказы, как сватался:
— Слушай! Дело серьезное! Неподалеку отсюда находится лодка, завладеть которой мы должны во что бы то ни стало. Людей надо захватить как можно осторожней, по возможности не причиняя им вреда. А когда мы будем в море, они могут кричать сколько угодно. Отто, ты оставайся и попытайся задержать наместника и его свиту только на четверть часа, этого достаточно.
— Положись во всем на меня! — восторженно произнес Отто, радуясь тому, что наконец-то ему поручена важная роль.
Тем временем Арнульф осмотрелся и взвел курок ружья.
— Я буду прикрывать арьергард, — сказал он. — Теперь вперед!
Горст еще раз подошел к девушке, стоявшей в стороне и боязливо наблюдавшей за этими приготовлениями.
— Прощайте, Ева! — тихо, но с прежней сердечностью произнес он.
Голубые глаза девушки наполнились слезами, и рыдания заглушили ответ.
— Фриц, только бы вы скорее оказались в безопасности! — прошептала она.
Горст улыбнулся, целуя ее руку.
— У меня есть теперь ваше обещание счастья! До более радостного свидания!
Встав во главе отряда, он повел его в лес, и Арнульф присоединился к ним. Несколько минут отряд, молча двигавшийся по лесу, был виден за деревьями, а затем скрылся из глаз.
Оставшиеся беспокойно смотрели наверх, где, к счастью, никто еще не показывался.
— Фрейлейн Ева! — прервал, наконец, вполголоса молчание Отто.
— Что? — спросила она, не спуская взора с горы.
— Я знаю, почему Фриц отослал меня к лодке, но не сержусь на него за это. На этот раз я был действительно совсем лишний, я вижу это.
Молодая девушка, густо покраснев, опустила глаза.
— Ах, Отто, что вы понимаете в таких вещах!
— Неужели и для этого я слишком мал? — спросил он обиженно. — Такой взгляд и такой жаркий поцелуй я уж наверное пойму. Но я очень рад, что вы теперь также переходите к нам. От злости у наместника сделается желтуха, когда вы станете женой прусского капитана!
Ева, казалось, совсем забыла, как энергично протестовала против такого предположения; похоже, она примирилась с этой мыслью, так как, тихонько покачав головой, возразила с подавленным вздохом:
— Ах, сейчас об этом нечего и думать. Ведь Фриц может погибнуть в бою.
— Фриц не погибнет, он пробьется повсюду, как и сегодня! — с твердой уверенностью заявил Отто. — Но теперь мы обязаны спасти его, мы никого не должны пропускать к лодке, чего бы это нам ни стоило. Вон они уже спускаются с горы! Фрейлейн Ева, смелее! Не дрожите так, это выдаст нас!
Бедная Ева действительно не могла справиться со страхом; увидев опекуна и графа, спускавшихся с горы, она задрожала всем телом. Горст со своим отрядом, правда, уже скрылся, но первый же промах мог открыть их.
Между тем ни граф, ни Хольгер ничего не подозревали.
— Вы были правы, нам стоило отправиться раньше, — сказал Оденсборг наместнику. — Впрочем, вероятно, скоро придут известия из Штрандгольма; я думаю, мы сейчас снимемся с якоря и возвратимся домой.
— Они хотят идти к лодке, — прошептала Ева.
— Этому необходимо помешать, — так же тихо заметил Отто.
Мужчины подошли поближе, за ними медленно следовал Гельмут. Не было видно ни Элеоноры, ни Лоренца, еще остававшихся наверху.
— Ну, фрейлейн Ева, лучше ли вы развлекались здесь, на берегу, чем с нами? — спросил Оденсборг.
