Отзвуки сердца (ЛП) полностью

Я обнаружила себя гуляющей по пирсу Саутволда, когда вернулась из Лондона. Тобиас последовал за мной после того как я покинула гримерку. На такси мы доехали до таунхауса Риска. Он проводил меня до моей машины, которая была припаркована на подъездной дорожке. Тобиас был уверен, что я не смогу спокойно спать, приняв решение уйти от Риска, но мы с ним оба знали: единственное, что поможет Риску, если я буду далеко от него. Того, что произошло несколько часов назад, можно было бы избежать, если бы мы оба были честны друг с другом.

Риск… у него не было бы рецидива, а я не была бы так разбита.

Когда уезжала из Лондона, было уже за полночь, а в Саутволд приехала в три часа ночи. Я пока не могла вернуться домой. Мне нужен был свежий воздух, чтобы просто дышать. Трудно осознать то, что произошло. Как могла чудесная ночь превратиться в такой жуткий кошмар. В голове постоянно прокручивалось выражение лица Риска, когда он понял, что я не знаю текстов его песен… ну, или песен, посвященных мне. Он писал песни для меня… а я их не знала.

Осознание этого причиняло боль мне, а его просто уничтожило.

— Он выглядел опустошённым, — пробормотала я, шагая по деревянным доскам пирса. — И это моя вина.

Я верила в то, что было сказано прямо перед бегством с «Уэмбли»… Я ему не подхожу.

Нам было плохо вместе. Не знаю, правда, суждено ли нам быть вместе. Мы вернулись в жизнь друг друга только неделю назад, а уровень дерьма уже зашкаливал. Это был плохой знак, если вообще верить в такое. Я фыркнула и вытерла нос рукавом пальто. Ветер постоянно щекотал кончик носа, поэтому не могла удержаться. Он скорее всего, уже был красным от натирания.

Я обхватив себя руками за талию и пошла. Под пирсом слышался грохот волн, а откуда-то с пляжа доносились смех и пение. Пабы недавно закрылись на ночь, поэтому люди, как правило, немного еще бродили по городу, прежде чем отправиться домой. Я не обращала на них внимания, просто продолжала идти в конец пирса. Мое сердце сжалось, когда увидела крупного мужчину, прислонившегося к перилам в самом конце.

Он услышал моё приближение, повернулся и меня замутило.

— Оуэн.

— Фрэнки, — сказал он, удивившись моему появлению. — Поздновато бродить здесь… Да ещё и в одиночестве.

Я оглядела пустой пирс. Место, где обычно находила утешение, вдруг стало казаться бездонной ямой. Все заведения были закрыты. Кроме меня и Оуэна людей больше не было.

— Не думала, что здесь кто-то будет. — Я переступила. — Как ты и сказал, уже поздно.

— И всё же ты здесь.

— Забавно, я как раз собиралась уходить. — Выдохнула я.

— Попридержи-ка коней. — Он закатил глаза. — Не нужно убегать.

Очень нужно. Лучше не оставаться наедине с этим жестоким, но слабым человеком, который решал свои проблемы кулаками, когда дело касалось женщин и детей.

— Как твоя мама?

Я даже не шевельнулась.

— Если ты скажешь хоть слово в ее адрес, Оуэн…

Моя угроза повисла в воздухе, а он просто смотрел на океан.

— Я не настолько бессердечен, — сказал он. — Знаю, каково это — наблюдать, как любимый человек, умирает день за днём, пока не покинет тебя совсем.

В горле образовался ком.

— У меня сейчас и так много забот, — прохрипела я. — Не нужно, напоминать мне, о том что моя мама умирает.

Эта мысль всегда маячила на задворках моего сознания.

Оуэн пожал плечами.

— Я слышал, сегодня вечером что-то случилось между тобой и парнишкой… Какие-то полу легальные детишки болтали об этом в пабе. Какая-то чушь про концерт.

Я напряглась. Наверное, не стоило удивляться тому, что произошедшее стало достоянием общественности, но удивлялась.

— То, что случилось, никого не касается. — Я посмотрела на него. — Особенно тебя.

Оуэн оттолкнулся от перил.

— Вы с мальчиком сильно разругались, но ты всё ещё бросаешься на его защиту?

— Всегда. — Я выпрямилась. — Он может бросить меня, Оуэн, но я всегда буду защищать его от тебя. В детстве я этого не делала. Должна была, но не делала. Но теперь, клянусь Богом, буду защищать сейчас и до самой смерти. Ты никогда не сможешь сказать ему даже «бу» — я не допущу.

Оуэн наклонил свою голову.

— Ты ведь не сказала ему, что я хочу его видеть?

Наглость этого человека поразила меня.

— Я сказала, что не буду! — огрызнулась в ответ. — Сказала ведь.

— А я, бл*дь, сказал тебе передать ему это сообщение.

— Ну, а я не стала этого делать и не буду. — Я подняла подбородок. — Меня не волнует, что ты ударил меня, даже если сделаешь это снова. Он ни хрена тебе не должен, Оуэн. Ты должен ему!

Освещение на пирсе не было ярким, но его было достаточно, чтобы увидеть, как красное мясистое лицо Оуэна стало отталкивающим, злобным. Он сделал шаг ко мне, но слегка покачнулся. Я нахмурилась.

— Ты пил?

— Да, — пожал плечами Оуэн. — Я пришел сюда после закрытия паба. И что?

Он не казался пьяным, говорил отчетливо, но опьянение угадывалось по глазам и неверным шагам, когда стал подходить ближе.

— Ты можешь перевалиться через перила и утонуть, — покачала я головой. — Иди домой, Оуэн.

— Зачем? — спросил он. — Меня там никто не ждет.