Маг с иронией усмехнулся и повернулся к стене, которая внезапно стала голоэкраном. И на этом экране начала демонстрироваться история жизни великого композитора. Точнее, история его поисков троицей наивных аарн, прилетевших пригласить гения на премьеру его симфонии и уверенных, что такого человека должны знать все вокруг. С каждым минутой голова отца Симеона опускалась все ниже, ему было мучительно стыдно, а когда он услышал сказанное советником по культуре, господином Девицки, то ему перехватило дыхание. Вот оно, значит, как все случилось?.. А вид убогой фанерной комнатешки, из которой больного человека собирались вышвырнуть умирать на тридцатиградусный мороз, настолько потряс отца Симеона, что он несколько секунд сидел зажмурившись и глухо ругаясь сквозь зубы.
— И что, Гел должен был остаться там? — ехидный тон Илара ран Дара заставил его поежиться.
— Наверное, нет… Но я знаю одно. Моральный облик подавляющей массы населения ухудшается с каждым днем, — глухо ответил первосвященник. — И некому поставить этих рвущих из глотки друг друга добычу волков перед их собственной совестью.
— А вы думаете, что она у них есть? — приподнял брови Командор. — Они сами решили стать волками, а не людьми. Сами, слышите?! И теперь пусть отвечают за свой выбор перед Создателем тоже сами! Мои дети своей болью за них платить не будут!
— Ваши дети? — удивился отец Симеон.
— Все аарн — мои дети, — засмеялся маг. — Все, слышите, до последнего!
Потом снова повернулся к стене и сказал:
— А вот еще несколько примеров.
Отец Симеон молча смотрел из каких страшных условий вырывали многих нынешних аарн. Особенно жутким оказалось происходящее на Аствэ Ин Раг. Раньше ему только слышать доводилось о кошмарах тамошних порядков, а теперь вот довелось и повидать. И это действительно страшно. Даже представить себе трудно было, что одно разумное существо способно так обходиться с другим…
— А теперь посмотрите на города, созданные девочкой, которую убили на Мооване, — донесся до слуха первосвященника голос мага. — Прошу учесть, что она всего лишь два года пробыла среди нас.
Зрелище оказалось фееричным, невозможным, нечеловеческим. Такой звенящей красоты отцу Симеону не доводилось видеть еще никогда. Казалось, видимый на экране прекрасный город сиял чистотой и радостью, был пронизан небесным светом, звал куда-то вверх. Звал туда, где душа должна очиститься и забыть обо всем горьком и страшном, что довелось испытать за прожитую жизнь.
— И это чудо создала восемнадцатилетняя девочка? — глухо спросил первосвященник.
— Да, — кивнул Командор. — Именно восемнадцатилетняя девочка.
— Но почему она не могла создать то же самое на своем родном Мооване? Почему вы лишили такой красоты остальных людей галактики?
— Почему? — иронично хмыкнул маг. — А вы думаете, что ей бы дали хоть что-нибудь создать? Если так, то вы ошибаетесь. Лана выкрикнула Призыв в момент, когда поняла, что ее обязательно заставят стать юристом. Так что, останься она дома, она никогда бы и ничего не создала. Жил бы на Мооване еще один плохой адвокат. Да о чем говорить, если родной отец называл ее жажду создавать новое блажью…
— Если бы она приложила достаточно усилий, то сумела бы доказать свое право на творчество, — упрямо возразил отец Симеон.
— Те, кто чище других, чаще всего не имеют достаточно сил, чтобы сопротивляться сильным, — грустно сказал Командор. — Они чаще всего не умеют доказывать свою правоту. И вы это знаете не хуже меня, ваше святейшество. Оставаясь в ваших мирах, эти люди становятся жалкими, забитыми жизнью неудачниками, не живут, а существуют. Мучаются, но не принимают волчьих законов окружающего их мира. Тогда как попадая к нам они получают возможность полностью раскрыть свой потенциал. И раскрывают.
