В глубине души отец Симеон понимал, что Илар ран Дар по-своему прав. Но это была его правота и правота тех, кто действительно смог реализоваться в ордене. Но что делать остальным, которых аарн полупрезрительно называют «пашу»? Особенно не виноватым в своей ограниченности, выросшим в нищете и забитости, не имея даже возможности узнать о существовании чего-то большего, чем обыденная жизнь. Ведь именно им могли помочь духовно подняться Гел Тихани и Лана Дармиго, останься эти двое в родных мирах. Хотя могли помочь только в том случае, если бы их признали… А вот в это самому первосвященнику верилось с очень большим трудом. Скорее всего, тот же Гел замерз бы насмерть через пару дней и ни один человек никогда бы не услышал «Звездной Симфонии». А Лана тихо прожила свою жизнь, работая в какой-то никому не нужной конторе и только мечтая о прекрасных городах. И никому они не помогли бы… Отец Симеон растерялся, маг сумел выбить его из колеи и посеять сомнения в собственной правоте. Но одно он знал твердо — что-то нужно делать для изменения положения. Общая ситуация в галактике продолжала ухудшаться с каждым днем, люди все больше и больше становились зверьми, моральное состояние каждого из миров падало, бывшее совсем недавно преступлением становилось чуть ли не добродетелью. И что со всем этим делать отец Симеон не знал. Он не стал дальше убеждать Командора, а просто привел статистику происходящего за последние сто лет.
— Я рад, — криво ухмыльнулся маг, — что хоть кого-то, кроме меня самого, интересует подобная статистика. Но изменить здесь ничего нельзя, вы не первый, кто пытается хоть что-нибудь с этим сделать. Еще до возникновения ордена я сам убил не одну тысячу лет на такие попытки…
— И что?
— А ничего! Каждая попытка улучшить людей оборачивалась со временем такой катастрофой, что и вспоминать не хочется. Вторая рсандская война, например… И ордена, собирающего самых чистых, тогда не существовало. По всей видимости, каждый народ должен пройти свой путь.
— Тогда зачем нужен ваш орден? Кому и чему вы помогаете?
— Самым несчастным и самым беззащитным, — грустно ответил Командор. — Насильно заставить разумную расу стать лучше, чем она есть на данный момент, не получится, это станет нарушением принципа свободы воли, дарованной нам Создателем. Отчего, по-вашему, рушатся самые лучшие из социалистических государств?
— Причин много, — пожал плечами первосвященник. — Объективных причин.
— Одна из основных причин сводится к тому, что люди не готовы стать такими, какими должны быть по мнению основателей государства. Корысть постепенно разрушает души разумных и заставляет их со временем искать только собственную выгоду. Наверх выбираются лидеры первого типа и губят все лучшие начинания. А еще их жестокость, вы не хуже меня понимаете, что за всю их жестокость людям придется заплатить. Создатель с каждого спросит. И они платят. В религиозных организациях, кстати, происходит то же самое. Да не мне вам рассказывать, вы это знаете куда как лучше меня.
— Увы мне, но вы правы… — вздохнул отец Симеон. — Но что делать? Оставить все как есть?
— Я нашел свой путь, — внимательно посмотрел на первосвященника маг. — Мой путь — помогать лучшим из каждого народа. Именно этих лучших мне удалось объединить в один народ, а если точнее, в братство.
— Так уж и в братство? — скептически приподнял бровь отец Симеон. — А куда девается корысть из ваших аарн, куда девается жестокость и все остальное? Ведь эти качества, пусть и в разных пропорциях, есть в каждом человеке.
— Есть, — ухмыльнулся Командор. — Но людей, в которых эти качества превалируют, мы не приглашаем к себе. А остальные во время Посвящения изменяются. То, что мы называем серебряным ветром, выдувает из их душ остатки качеств, о которых вы говорили.
— А как вы определяете подходящих? Телепатия?
— Не только. Еще эмпатия. Аарн живут в общем эмпато-телепатическом поле.
— И вы не боитесь признаваться мне в таких вещах? — с изумлением посмотрел на мага отец Симеон.
— Нет, — ухмыльнулся Командор. — Вам просто не поверят. А если даже и поверят, то ничего не смогут сделать. Возможно, что скрыв правду о нас, мы совершили ошибку.
— Даже так? — удивился первосвященник. — А почему?
— Почему ошибку? Трудно сформулировать сразу. Раньше мне казалось, что люди станут сильно ненавидеть и бояться тех, для кого не существует никаких тайн, от кого невозможно ничего скрыть. Потому мы решили не афишировать наши способности. Но так было бы только первые несколько поколений, а потом люди привыкли бы к мысли, что есть те, для кого ни одна мысль и ни один поступок не останутся секретом. Возможно, что тогда удалось бы внушить хотя бы части обычных людей желание становиться лучше…
— Извините меня, — покачал головой отец Симеон, — но вы наивны, ни хвоста Проклятого у вас бы не получилось. Хотя, опять же, кто знает…
