— Так собираемся, перевязываемся, перезаряжаемся и заканчиваем здесь. — Все оттянулись к проходу. Тонни перевязали ногу. Куражу руку. И так по мелочи всем. Как оказалось у меня тоже было несколько царапин от стрел. Несколько даже попали мне в тело, но спас бронежилет. А так по касательной чиркнуло ногу и руку. Маша помогла их быстро перевязать прям поверх одежды.
— Береза, Тонни, остаетесь с раненным. — К тому времени Шляпник тоже отключился. Его серьезно потрепали. По хорошему надо эвакуировать, но нужно закончить работу здесь. Нам нельзя разделяться. А идти неполной группой, да еще с ранеными, можно нарваться на недобитков. Поэтому решили скорее закончить здесь. Все таки уроды наверху, ведь могли спустить сюда еще людей. Но в итоге мы оказались одни. Никто не хотел рисковать и брать на себя ответственность.
Мы двинули осматривать залу, кругом были тела гнолов, многие уже задохнулись угарным газом. Было много детенышей и женских особей. Под ногами хлюпала грязь, пропитанная кровью. С краю нашли одного гнола, что скрёб стенку. Потап прекратил и его мучения. В центре находилось кресло на небольшом возвышении, видимо того вожака. Рядом с креслом пришел в себя небольшой гнол в каких-то тряпках и с палкой, похожей на посох. По нему тут же открыли огонь Травник и Шмель. Гнол вскинул лапу, перед ним замерцала полупрозрачная сфера, которая меняла траекторию полета пули и все выстрелы ушли в стену, пол и потолок, за спиной гнола. Тем временем он вскинул посох к верху, и прохрипел заклинание. Посох вспыхнул неизвестными, сложными печатями черного и зеленого цвета. Они налились, стали ярче и тогда гнол направил посох к полу, куда погрузились печати и исчезли. Спустя мгновение щит с гнола спал и его срезал очередью Травник. Шаман схватился за раны на туловище одной лапой и рухнул на колени, опираясь на посох. В зале послышался кархающе-булькующий смех гиены, гнол медленно осел на землю и затих. Мы насторожено оглядывались, но ничего не происходило. Прошла минута, мы уже решили что пронесло, как тела гнолов, что лежали недалеко от того места куда погрузились печати, стали дергано шевелиться. Тут у одного рука резко дернулась, а другого нога, третий резко открыл глаза, затянутые мутной пленкой, открыв и закрыв пасть. Все это сопровождалось с непонятными щелчками. Словно вправленные суставы. Недавно умерщвленные гнолы, стали достаточно бодро подниматься. Потап дал очередь, в корпус, ближайшему, но тот даже не обратил внимание, продолжил дергано подниматься на конечности. Из пастей текла вязкая слюна на пополам с кровью. А взгляды поднимающихся гнолов вперились в нас. И это было жутко. Ибо на глазах была мутная белая пленка, под которой скорее угадывалось, что когда-то там был глаз глаз и зрачок. И столько ненависти и вечного голода было в этих взглядах, что мы все инстинктивно сделали несколько шагов назад.
— Колдуй! Хоть что-нибудь!!! — Проорал Шмель. Я судорожно пытался понять что колдовать то. Я уже на автомате использовал руну рассеивания. Несколько гнолов, которые имели слишком сильные повреждения, после этого действительно осели обратно на землю и больше не шевелились. Остальные же замедлились, но только и всего. Я использовал еще дважды руну рассеивания, но всего чего я добился, так это то, что они стали медленные. Что радовало, поднялось чуть больше десятка гнолов. Все остальные оставались мертвыми. Бойца открыли огонь. Травник снес одному гнолу голову и тот рухнул на землю.
— Выбивайте им головы!! — Прокричал Саня, медленно отступая вместе со всеми, от надвигающихся повторно оживших гнолов.
